Реабилитационная наркологическая клиника 18 лет с вами! город Томск, ул.Пролетарская, 57
Тел:
8-800-100-1405

+7 (3822) 403-111, 403-796, 404-566
Время работы: с 8:00 до 17:00 по томскому времени
Задать вопрос
Закрыть
Пресса

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ

 

 
ДИПЛОМНАЯ РАБОТА
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
Мишина Инна Вадимовна
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Введение.
 
Понятия «наркомания», «наркотики», «наркоман» стали частью жизни человечества и особой социальной проблемой мирового масштаба совсем недавно, во второй половине XX века. Появление отдельной области медицины, сотен наркологических клиник и лечебниц, реабилитационных организаций, мирового наркобизнеса, специальных политических программ, обществ по борьбе с наркотиками, а также целых направлений в искусстве, связанные с наркотической культурой (такие, как «психоделия») и т, д. — все это феномены, сформировавшиеся вследствие такой болезни, как наркомания.
За последние 100 лет наркомания из проблемы, бывшей предметом узкой области медицины - психиатрии, перешла в разряд общесоциальных проблем, требующих комплексного изучения. По данным группы экспертов ВОЗ, в современном мире отмечается непрерывная тенденция к увеличению числа лиц, принимающих наркотические препараты, возрастает употребление наркотиков молодежью, активизируется употребление нетрадиционных наркотиков, широкое распространение получают синтетические наркотики, в употребление наркотиков вовлекаются представители всех социально-экономических групп общества[1].
Сегодня наркоманию уже необходимо рассматривать не только с точки зрения медицины, а прежде всего как социальный недуг, угрожающий здоровью общества в целом, и требующий целостного философского осмысления.
В современном обществе для борьбы с наркоманией создаются специальные программы, которые включают в себя в основном лишь профилактику данного заболевания. Что же касается реабилитаций тех, кто уже зависим – здесь возникает очень много нюансов.
Необходимо начать с того, что в России не существует единого комплекса методов борьбы с наркоманией. Существуют множество различных клиник, центров реабилитации (как при наркологических диспансерах, так и при общественных организациях и благотворительных фондах) с самыми различными программами реабилитации наркозависимых.
Также можно отметить тот факт, что при лечении данной болезни акцент ставится не на медикаментозное сопровождение (хотя болезнь касается биохимического уровня, т.е. здоровья человека), а нравственно-духовное. Хотя доминирование того или иного типа лечения, прежде всего, зависит от учреждения, где проводится реабилитация.
За последние десятилетия отмечается тенденция создания объединений некоммерческих типа для борьбы с наркоманией[2]. Это различные общества и объединения, разрабатывающие свои собственные реабилитационные программы, при этом придерживаясь в основном не медикаментозных методик. Даже в сугубо медицинских учреждениях (наркологические диспансеры, частные клиники и т.д.) сегодня используется нравственно-духовные методики, как основные.
Это вызвано тем, что сегодня, в отличие от времени, когда пациент рассматривался только с точки зрения физиологии, человек считается носителем физико-психических процессов, при которых воздействие на физическое тело человека (медикаментозное сопровождение) уже недостаточно для лечения в истинном смысле этого слова. Наркомания является болезнью, которая влияет, прежде всего, на психику человека, а физическая деструктивность, подрыв здоровья и т. д. – это лишь следствие злоупотребления, которое вырабатывается годами употребления.
Нравственно-духовное лечение в большинстве учреждений чаще всего происходит по реабилитационной программе «Двенадцать шагов», которая зародилась в Америке и сегодня распространена по всему миру[3]. В зависимости от учреждения или специфики его клиентов – данную программу адаптирует на ту или иную целевую группу. Так же широко используются авторские нововведения, которые та или иная организация выработала согласно накопленному опыту борьбы с химической зависимостью.
Необходимо также отметить, что немалое количество общественных организаций, занимающихся данной проблематикой, создаются самими наркозависимыми, прошедшими реабилитацию. Такие организации реабилитируют таких же наркозависимых, каковыми они сами ранее являлись. При этом, выявляется особая тенденция, заключающаяся в том, что наркозависимые наиболее охотно обращаются именно в подобные организации (где и сам персонал состоит из «выздоравливающих» наркозависимых), чем в специализированные - типа наркологического диспансера или частных клиник, где с зависимыми работали бы наркологи, психиатры, клинические психологи и другие специалисты.
Духовно-нравственный подход, направленный на экзистенциальную психокоррекцию лежит в основе большинства реабилитационных программ объединений типа НКО[4]. Выделяются даже организации, реабилитационная программа которых основана на религиозной вере. Обретение смысла жизни через религиозную веру, избавление от зависимости с помощью молитв и «правильного» отношения к жизни – вот ключевые понятия реабилитаций этого типа.
Актуальность: На жизнь каждого человека необратимо влияют его представления о жизни, мировоззрение. Для любого человека, независимо от национальности, языковой принадлежности, социального статуса и т.д. необходимо знать, зачем он появился на свет и к чему ему стоит двигаться, каких целей достигать. Данные аспекты являются базовыми экзистенциальными понятиями, дающими возможность чувствовать себя в безопасности по отношению к окружающему миру и всем опасностям, которые он в себе хранит. В рамках реабилитации, наркозависимым прививают (или восстанавливают) этот экзистенциальный блок посредствам веры (программа «Двенадцать шагов»), в том числе и религиозной (программы духовно-нравственного воспитания), т.к. именно религия на протяжении веков формировала нравственное здоровье общества, используя уже готовую мировоззренческую модель, отточенную временем. Однако, несмотря на то, что оба типа реабилитационных программ используют такие понятия, как «вера», «Бог» - смысл, вкладываемый в данные понятия принципиально различен. Этот момент влияет как на структуру реабилитации, так и на конечный результат лечения.
Историография:
Колесов Д. В. в труде «Эволюция психики и природа наркотизма» рассматривает основные последствия наркотической зависимости с точки зрения экзистенциального подхода. 
Змановская Е. В. в учебном пособии «Девиантология» описывает основные механизмы психики и физиологии, непосредственно связанные с зависимым поведением. Так же в книге присутствует психологический анализ химической зависимости. Понимание этих аспектов необходимо для того, чтобы получить представления об аддиктивном поведении в целом.
Книга Грановской Р. М. «Психология веры» дает краткие характеристики мировым религиям и наиболее распространенным духовным учениям, а также повествует о психологических механизмах человеческого сознания. Автор основывается на экзистенциальной психологии и рассматривает аспект веры, как механизм, возвращающий ранее утерянный смысл жизни. По мнению Р. М. Грановской, именно религиозная вера обладает наиболее существенным реабилитационным свойством.
К. В. Сельченок в хрестоматии «Психология зависимости» дает оценочную характеристику состояниям, формирующимся под воздействием наркотиков, с точки зрения экзистенциального подхода, в частности, основываясь на труде В. Франкла «Человек в поисках смысла».
Елшанский С. П. в книге «Семантика внутреннего восприятия при зависимостях от психоактивных веществ» рассматривает изменения психики и психологии человека, употребляющего наркотики (автор основывается на модели опиумной наркомании), насколько меняются его жизненные ориентиры и система ценностей, и т.д.
Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. в труде «Начала христианской психологии» описывают основные механизмы взаимодействия веры и психологии. Информация подана с точки зрения христианства, что несколько сужает спектр информации, однако в данном источнике описывают некоторые интересные духовные практики, помогающие несколько оценить психологическую структуру личности.
Россохин А. В., Измагурова В. Л. в книге «Личность в измененных состояниях сознания в психоанализе и психотерапии» обращают внимание на свойства психики в измененных состояниях сознания. Такой труд помогает проследить специфику развития болезни у наркозависимых.
В книге Москаленко В. Д. «Зависимость: семейная болезнь» описывается специфика химической зависимости, даны конкретные примеры, исходя из которых, автор показывает деградацию личности зависимых, а также дает рекомендации по работе с созависимостью.
Проблема: Какова специфика аспекта веры в рамках программ «Двенадцати шагового» направления и религиозной реабилитации наркозависимых (духовно-нравственного воспитания)?
Объект: Реабилитационная программа «Двенадцать шагов» и религиозная реабилитация наркозависимых .
Предмет: Суть аспекта веры в рамках религиозной реабилитации наркозависимых и программы «Двенадцать шагов».
Цель: Определить аспект веры в рамках религиозной реабилитации и в рамках программы «Двенадцать шагов».
Задачи:
1.     Проанализировать психологию зависимости.
2.     Определить, каким образом формируется религиозная вера.
3.     Определить роль смысла жизни в жизнедеятельности человека.
4.     Выявить суть и значение аспекта веры в рамках реабилитационной программы «Двенадцать шагов».
5.     Выявить специфику аспекта веры а рамках религиозной реабилитации наркозависимых (духовно-нравственного воспитания).
Источниковая база: Дипломная работа выполнена на основе анализа литературы, периодических изданий, электронных ресурсов, изучающих проблему реабилитации наркозависимых и данных, полученных при исследовании этой области аддикции.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1 Психология веры.
           
2.1.     Психология аддиктивного поведения.
 
Внутри сложной категории «отклоняющееся поведение личности» выделяется подгруппа так называемого зависимого поведения или зависимостей. Зависимое поведение личности представляет собой серьезную социальную проблему, поскольку в выраженной форме может иметь такие негативные последствия, как утрата работоспособности, конфликты с окружающими, совершение преступлений. Кроме того, это наиболее распространенный вид девиации, так или иначе затрагивающий любую семью.
С давних временразличные формы зависимого поведения называли вредными или пагубными привычками, имея в виду пьянство, переедание, азартные игры и другие пристрастия. В современноймедицинской литературе широко используется такой термин, как патологические привычки.
В широком смысле под зависимостью понимают «стремление полагаться на кого-то или что-то в целях получения удовлетворения»[5]. Условно можно говорить о нормальной и чрезмерной зависимости. Все люди испытывают «нормальную» зависимость от таких жизненно важных объектов, как воздух, вода, еда. Большинство людей питают здоровую привязанность к родителям, друзьям, супругам. В некоторых случаях наблюдаются нарушения нормальных отношений зависимости. Например, аутические, шизоидые, асоциальные расстройства личности возникают вследствие катастрофически недостаточной привязанности к другим людям. Склонность к чрезмерной зависимости, напротив, порождает проблемные симбиотические отношения, или зависимое поведение (далее, используется термин «зависимость»).
Зависимое поведение, таким образом, оказывается тесно связанным как со злоупотреблением со стороны личности чем-то или кем-то, так и с нарушениями ее потребностей. Иначе говоря, такой человек находится в глубокой, «рабской» зависимости от некоей непреодолимой власти.
Зависимое (аддиктивное) поведёние, как вид девиантного поведения личности, в свою очередь имеет множество подвидов, дифференцируемых преимущественно по объекту аддикции. Теоретически (при определенных условиях) это могут быть любые объекты или формы активности — химическое вещество, деньги, работа, игры, физические упражнения или секс.
В большинстве случаев более распространены такие объекты зависимости, как:
1) психоактивные вещества (легальные и нелегальные наркотики); 2) алкоголь (в большинстве классификаций относится к первой подгруппе); 3) пища; 4)игры; 5) секс; б)религия и религиозные культы.
По мере изменения жизни людей появляются новые формы зависимого поведения, например, сегодня чрезвычайно быстро распространяется компьютерная зависимость. В то же время некоторые формы постепенно утрачивают ярлык девиантности.
Итак, зависимое (аддиктивное) поведение — это одна из форм отклоняющегося поведения личности, которая связана со злоупотреблением чем-то или кем-то в целях саморегуляции или адаптации[6].
Степень тяжести аддиктивного поведения может быть различной — от практически нормального поведения до тяжелых форм биологической зависимости, сопровождающихся выраженной соматической и психической патологией.
Выбор личностью конкретного объекта зависимости отчасти определяется его специфическим действием на организм человека. Как правило, люди отличаются по индивидуальной предрасположенности к тем или иным объектам аддикции. Различные формы зависимого поведения имеют тенденцию сочетаться или переходить друг в друга, что доказывает общность механизмов их функционирования.
В связи с этим выделяют общие признаки аддиктивного поведения.
Прежде всего, зависимое поведение личности проявляется в ее устойчивом стремлении к изменению психофизического состояния.Данное влечение переживается человеком как импульсивно-категоричное, непреодолимое, не насыщаемое. Аддиктивное поведение появляется не спонтанно, оно представляет собой непрерывный процесс формирования и развития аддикции(зависимости). Аддикция имеет начало (нередко безобидное), индивидуальное течение (с усилением зависимости) и исход. Мотивация поведения различна на различных стадиях зависимости.
Например, процесс формирования наркотической зависимости может иметь следующие стадии: первоначально под влиянием молодежной субкультуры происходит знакомство с наркотиком на фоне эпизодического употребления, положительных эмоций и сохранного контроля. Далее постепенно формируется устойчивый индивидуальный ритм употребления с относительно сохранным контролем. Этот этап часто называется стадией психологической зависимости, когда наркотик действительно помогает на непродолжительное время улучшать психофизическое состояние. Постепенно происходит привыкание ко все большим дозам наркотика, одновременно с этим накапливаются социально-психологические проблемы и усиливаются дезадаптивные стереотипы поведения. Для следующей стадии характерно учащение ритма употребления при максимальных дозах, появление признаков физической зависимости с признаками интоксикации, синдромом отмены и полной утратой контроля. Наркотик перестает приносить удовольствие, он, употребляется для того, чтобы избежать страдания или боли. Все это сопровождается крайними изменениями личности (вплоть до психического расстройства) и выраженной социальной дезадаптацией. На более поздних стадиях употребления наркотиков дозы уменьшаются, употребление уже не приводит к восстановлению состояния. В исходе — социальная изоляция и катастрофа (передозировка; суицид, СПИД; заболевания, несовместимые с жизнью)[7].
Длительность и характер протекания стадий зависят от особенностей объекта (например, вида наркотического вещества) и индивидуальных особенностей аддикта (например, возраста, социальных связей, интеллекта, способности к сублимации).
Еще одной характерной особенностью зависимого поведения является его цикличность. Перечислим фазы одного цикла: наличие внутренней готовности к аддиктивному поведению; усиление желания и напряжения; ожидание и активный поиск объекта адцикции; получение объекта и достижение специфических переживаний; расслабление; фаза ремиссии (относительного покоя). Далее цикл повторяется с индивидуальной частотой и выраженностью. Например, для одного аддикта цикл может продолжаться месяц, для другого — один день.
Зависимое поведениё не обязательно приводит к заболеванию или смерти (как, например, в случаях алкоголизма или наркомании), но закономерно вызывает личностные изменения и социальную дезадаптацию.
            Первостепенное значение имеет формирование аддиктивной установки— совокупности когнитивных, эмоциональных и поведенческих особенностей, вызывающих адциктивное отношение к жизни. «Зависимость развивается за долго до того как человек начинает употреблять психоактивные вещества. Это связанно, прежде всего, с закладываемыми факторами (наследственность, степень деструктивности в семье, воспитание и. т. д.) Употребление – это следствие зависимости. Болезнь зависимости уже в конечном итоге приобретает оттенок наркомании, алкоголизма и др. видов девиантного поведения. (Денис, старший помощник по ведению группы «анонимных наркоманов» в наркологической клинике НВ-центр, «выздоравливающий наркозависимый»). Аддиктивная установка выражается в появлении сверхценного эмоционального отношения к объекту аддикции[8]. Мысли и разговоры об объекте начинают преобладать. Усиливается механизм рационализации — интеллектуального оправдания аддикции. При этом формируется так называемое «магическое мышление» (в виде фантазий о собственном могуществе или всемогуществе наркотика) и «мышление по желанию», вследствие чего снижается критичность к негативным последствиям аддиктивного поведения и аддиктивному окружению[9].
Параллельно развивается «недоверие ко всем другим», в том числе специалистам, пытающимся оказать аддикту медико-социальную помощь. Аддиктивная установка неизбежно приводит к тому, что объект зависимости становится целью существования, а употребление — образом жизни.Жизненное пространство сужается до ситуации получения объекта. Все остальное — прежние моральные ценности, интересы, отношения — перестает быть значимым. Сами зависимые отмечают: «При употреблении духовный мир начинает деформироваться. Фокус внимания смещается с духовного на материальный. (многое зависит от воспитания). Обще духовные ценности перестают доминировать. Подмена духовности на материю» (Евгений С., консультант по социализации наркозависимых в реабилитационном центре «Феникс», «выздоравливающий» наркозависимый).      «Совершаешь такие поступки, где переступаешь свои чувства какие-то. Ну, я понимал, что делаю неправильно все, но давил в себе все чувства, чтобы выжить — как я думал. Это было просто универсальное оправдание. Т.е. я думал, что мир так устроен, что «либо я съем, либо меня съедят». Хотя я чувствовал, что это не правильно. Иногда поступаешь совсем жестоко, как бы никогда не поступил бы прежде. И делаешь - начиная от воровства, заканчивая разбойными действиями». (Денис, 33 года., «ыыздоравливающий» наркозависимый, реабилитирован в реабилитационном отделении Томского областного наркологического диспансера)
Желание «слиться» с объектомнастолько доминирует, что человек способен преодолеть любые преграды на пути к нему, проявляя незаурядную изобретательность и упорство. «Знаете, что они могут делать для получения наркотика? Он будет лежать дома и умирать, ему может быть очень плохо, температура может быть под 40 градусов, но он все равно встанет и пойдет искать наркотик. Он сделает для этого все, что угодно» (Людмила Викторовна Сярг - основатель организации НАН (Нет алкоголю и наркотикам).
Неудивительно, что ложь зачастую становится неизменным спутником зависимого поведения. Критичность к себе и своему поведению существенно снижается, усиливается защитно-агрессивное поведение, нарастают признаки социальной дезадаптации[10].
Пожалуй, одним из самых негативных проявлений аддиктивной установки является — отрицание болезни или ее тяжести. Нежелание аддикта признавать свою зависимость осложняет его взаимоотношения с окружающими и существенно затрудняет оказание помощи, а в ряде случаев делает зависимость непреодолимой. «Чему зависимые люди научились делать профессионально – это тому, чтобы врать. Обманывая себя, будучи никем, являясь абсолютно слабым человеком, без материального достатка, без полноценного здоровья и физического и психического, наркозависимый все равно говорит себе, что это еще не конец, что можно еще все вернуть». (Денис, старший помощник по ведению группы «анонимных наркоманов» в наркологической клинике НВ-центр, «выздоравливающий наркозависимый»)
Таким образом, зависимое (аддиктивное) поведение это аутодеструктивное поведение, связанное с зависимостью от употребления какого-либо вещества (или от специфической активности) в целях изменения психического состояния.Субъективно оно переживается, как невозможность жить без объекта аддикции, как непреодолимое влечение к нему. Это поведение носит выраженный аутодеструктивный характер, поскольку неизбежно разрушает организм и личность.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1.2 Вера, как аспект человеческой психики.
 
Ключевые свойства психики – ее целеустремленность, устойчивость и уравновешенность – тесно связано мировоззрением, ориентацией на ценности, мотивы и цели. Главенствующая роль высшей цели (идеала), связана с тем, что устойчивость зрелой личности по отношению к различным колебаниям благополучия обеспечивается доминирующей целью жизни, которая и скрепляет всю систему ориентаций[11].
Даже человек, который не стремится к некоему высшему идеалу и стоит на почве реальности, у которого преобладают самые эгоистические, обыденные стремления, должен принести в жертву своему главному желанию бесчисленные второстепенные, если он хочет его осуществить.
Росту целеустремленности и устойчивости психики способствуют два обстоятельства. Во-первых, масштаб мотивов и целей, находящихся на вершине, и, во-вторых, отдаленность цели. Максимальное вдохновляющее воздействие отказывает цель, находящаяся за пределами индивидуальной жизни, такая, для достижения которой необходимо предельно усилить связи в индивидуальной, так называемой модели мира (все индивидуальные представления о мире) и за счет этого синтезировать в некое единство множество частных мотивов поведения[12]. Эффективность подобного возвышающего влияния базируется на проективности психики, которая всегда устремлена в будущее – своими мечтами, надеждами, планами и верой. Человек никогда окончательно не укоренен в настоящем, поскольку не удовлетворен им и, пока жив, сохраняет потенцию к воспарению над рутиной наличного бытия, веру в идеал, в высшие ценности и смыслы, сохраняя надежду на лучшую, одухотворенную жизнь в вере, любви, творчестве[13]. «Человек - это такое существо, которое не может ориентироваться только на внешние непосредственные данные: на то, что он видит или на то, что он чувствует сейчас. Человек – это такое существо, которое планирует себя самого, планирует собственную жизнь. Но для любого планирования и проектирования не достаточно того, что я вижу, ощущаю, чем располагаю на данный момент. Когда я себя планирую и проектирую, я ставлю себя по отношению к тому, чего нет. И здесь требуется несколько больше, чем доверие к основным чувствам, рациональным доказательствам». (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан ФсФ ТГУ).
 
Если представить иерархическую пирамиду высших целей, то получается, что именно на вершине такой пирамиды расположены сверхценные цели, структурирующие личность – идеалы. Занимая господствующее положение в иерархии целей, они монополизируют поведение человека в пользу своего содержания[14]. Личность как бы сливается, отождествляется со своим идеалом, при этом идеал может быть более или менее конкретным. Идеалы, как достаточно абстрактные глобальные цели, заключают в себе представления об общем благе, ради которого осуществляется деятельность. Их можно рассматривать как жизненное кредо личности, основу жизненных ориентаций. Более нижние цели иерархической пирамиды целей выступают как средство к осуществлению сверхцелей. Воплощение или субъективное ощущение воплощения идеалов определяют для человека смысл жизни[15].
Цель ограничивает, но концентрирует и организует силы. Она способна формировать столь сильное устремление, под воздействием которого происходит выделение в кровь веществ, повышающих уровень проявления способностей.
Ощущения полноты жизни возникает, когда человек реализует свои идеалы, продвигаясь к этой цели. В противном случае, если он плохо понимает, для чего живет, он теряет способность оценить свои возможности и устоять в жизненной борьбе.
Вместе с тем идеал не появляется сам по себе. Для его формирования должны быть созданы определенные условия. Во-первых, человеку необходимо осознать и сформулировать смысл своего существования, т. е. оценить свою жизнь целиком. Не все могут успешно справиться с этой задачей. Успешность ее решения зависит не только от способностей к рефлексии, но и от глубинных факторов. Во-вторых, важным условием появления идеала выступает самоуважение. Если человек имеет заниженную самооценку, подозревает, что его жизнь объективно имеет недостойный, мелкий или, более того, аморальный смысл, то осознание этого ставит под угрозу его самоуважение. Тогда для сохранения самоуважения включается психологическая защита. Она приводит к тому, что человек бессознательно отрекается от истинного смысла своей реальной жизни и заявляет, что его жизнь вообще лишена смысла. В этом случае с жизнью можно и расстаться. Изучение лиц, совершивших попытку суицида, показало, что к решению покончить самоубийством их толкнула негативная оценка собственной жизни, перспективы и утрата способности управлять своими делами[16]. Жизнь становится непереносимой для тех, кто не находит, для чего ее продолжать, не видит цели, которой стоило бы добиваться. На деле за суицидом стоит нежелание человека признать, что жизнь его лишена достойного смысла, а вовсе не то, что она не имеет смысла вообще. Поэтому самоуважение выступает предпосылкой успешного личностного развития.
Как уже упоминалось, идеалы разного масштаба наделяют человека не равными жизненными силами. Самыми сильными являются идеалы религиозной веры[17]. «На мой взгляд, вера по своему определению расширяет рамки человеческой ограниченности. Т.е. вера помогает человеку в жизни опираться не только на себя самого. Соответственно, когда он получает такую опору, он становится сильнее, он становится способным на те дела, которые, как он считал, у него никогда не получатся. До того он чувствовал себя, грубо говоря, неким атомом. А потом, когда он эту атомарность преодолевает, он получает дополнительные основания для каких-то дел. Это дает психологическую уверенность, психологическую «успокоенность». (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан ФсФ ТГУ). Верховенство религиозной идеи укрепляет ее устойчивость за счет особенно четкой, веками отработанной системы ценностей, облегчающей управление всеми менее важными целями. В результате эта система предстает как единый инструмент овладения миром[18]. Такое организующее воздействие духовного идеала определяет для верующего смысл бытия, воспитывая у человека способность особой формы понимания и принятия социального окружения.
В книге Р. М. Грановской, в главе «Изменение смысла жизни под влиянием веры», говорится, что религиозная вера может привести к целеустремленности такой силы, которая позволяет человеку преодолеть тягу к отклонениям от избранного пути (например, к наркотикам). Предельная целеустремленность обеспечивает ему стабильность душевного равновесия. Тогда на новом уровне самосознания он обретает способность не только концентрации всех сил или движения по избранному пути, требующей особой интеграции личности.Специалисты подтверждают: «Когда человек признает свое бессилие перед проблемой, он начинает искать тех, у кого есть эта сила. Таким образом, можно прийти к вере. Это сила, которая более могущественная, чем зависимость, следовательно, она может помочь. Фактически именно с этого начинается реконструкция того, чем они были раньше, до болезни. И это очень важно, плюс научение новыми ценностями. Эти ценности может дать им религия. Это элементарные общечеловеческие ценности». (Немцев Алексей Викторович - православноориентированный психолог, сотрудник реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера).
 
Все так и происходит в стабильные периоды истории, когда традиционные ценности и их символы могут подниматься на вершины личных иерархий целей как идеалы, превращая слабых людей в нравственных и целеустремленных. Совсем иная ситуации возникла в последние годы у нас, когда принципы коллективной психологии скоротечно сменились индивидуалистическими, а на смену прежней идеологии не пришла пока никакая другая[19]. На этом фоне стал быстро расцветать радикальный национализм, религиозное сектантство и общая бездуховность. При господстве индивидуализма, в обстановке потери веры (не только в религию, но и в поддержку общества и семьи) мы имеем печальную возможность наблюдать и утрату психических ресурсов, которые могли бы защитить человека от бед и поражений. Ситуация усугубляется тем, что традиционные символы веры стали вызывать сомнения, а новые толком не сформировались[20]. Такое положение в обществе всегда ведет к деморализации, к нравственной ущербности.
Ведущие современные психиатры подтверждают, что наиболее значимым фактором в развитии наркомании является именно бездуховное состояние общества[21].
Духовность же в самом общем смысле - совокупность проявлений духа в мире и человеке. В социальных науках «духовностью» часто называют объединяющие начала общества, выражаемые в виде моральных ценностей и традиций, сконцентрированные, как правило, в религиозных учениях и практиках. Духовность так же ассоциируется с традиции ей бережного отношения к самому себе, окружающим людям, окружающему миру, природе. В общепринятом смысле духовность – это свойство души, состоящее в преобладании духовных, нравственных и интеллектуальных интересов над материальными[22].
С духовным же развитием обычно связывают стремление к познанию, богатство интересов, желание не только усвоить необходимое для профессии, но и войти в новые сферы знаний. Причем предполагается, что эта деятельность бескорыстна, осуществляется без расчета на немедленное материальное вознаграждение, т. е. она лишена конкретных прагматических целей. При этом в понятие «душа», наряду со стремлением к истине, познанию окружающего мира, включают нравственные категории – добра, сочувствия, сострадания[23]. Существенно, что не все социальные потребности человека ассоциируются с его душой, а только те качества личности, которые побуждают человека действовать вопреки своим личным интересам, материальным или престижным.  
Сталкиваясь с таким обвалом нового, который грозит целостности представления об окружающем мире, испытывая большое напряжение из-за невозможности включения его в сознание, человек переживает состояние шока. Это может привести к нежелательным последствиям, таким как внутриличностные конфликты, с последующей девиацией. Это типичный результат столкновения с подавляюще новым: мало кто из людей может выдержать напряжение неизвестности, отсутствие мало постигаемого смысла. Столкнувшись с непонятным и не укладывающимся в базовые представления, человек может прийти в замешательство, будучи не в силах ни принять это, ни отвергнуть. Эта ситуация приводит психику человека к потере душевного равновесия или даже к шоку[24]. Резкий разрыв с прежними представлениями, составлявшими духовную опору личности, порождает в душе полный хаос, психическое потрясение. Поначалу оно даже может парализовать активность, вызвать резкий упадок сил[25]. И тогда жизненно необходима новая значительная цель, а еще лучше – великий идеал, который только и способен восстановить упорядоченность психики и внутреннюю гармонию души. В такие трудные моменты, когда стоит вопрос психического выживания человека, спасает вера. Она поддерживает, помогает понять то, что не ясно, принять, примириться с тем, что он не в силах изменить[26].
Первая задача – понять – решается за счет того, что вера в максимальной степени способна включать все неизвестное в новое мировосприятие и показать место индивидуума в общей картине мира. Вторая задача – принять – находит свое решение в демонстрации благодати смирения. Она показывает, что когда объективные условия жизни обусловливают неразрешимость противоречий, неудовлетворенность потребностей, недопустимость цели (например, при утрате близкого человека), то проблема не в разрешении трудностей, а в смирении, т. е. их признании и подчинении поведения и внутреннего состояния реальной необходимости[27]. Если не вера, не творчество, то при новых катаклизмах автоматически вторгается психологическая защита и приводит к отрицанию или искажению очевидного. При этом человек чувствует себя так, словно проблем и не было, однако это дает ему только кратковременное облегчение, загоняя проблему в глубину психики[28]. Но это иллюзорное, а значит искаженное и далекое от действительности понимание себя. Одна иллюзия влечет за собой другую, более сильную, когда к первой формируется толерантность. При этом возникает опасность возникновения зависимого поведения[29].
Однако взрослому человеку не так просто осознанно стать верующим. Обычно его побуждение к принятию веры требует внешней помощи. Миссия религиозных и этических лидеров и заключается в том, чтобы быть посредниками между этими ценностями и неофитом[30]. Обретение веры – процесс не простой. Если человек не сам определяет цель, не участвует в процессе ее постановки, не выбирает средства ее достижения, а сам становится средством, то не ему принадлежит достигнутое, и к достигнутой цели он не имеет никакого отношения. Только при осуществлении цели, поставленной самим человеком или, по крайней мере, самостоятельно сформулированной и принятой для себя (присвоенной), он приобретает необходимый энергетический ресурс и сможет в дальнейшем нормально развиваться как личность[31].
Многие наркозависимые считают, что Бог воздействует на этот мир через людей. Непосредственная помощь, которую несет им вера, осуществляется через руководителей реабилитационных центров, друзей или просто случайных «помощников». И именно в этом они видят проявление того, что называют «высшей силой».
В рамках религиозной веры, можно рассматривать всех посредников высших сил (таких как Моисей, Муххамад, Иисус, Будда и т. д.) как носителей или дарователей того, что человек сам никогда не сможет приобрести – мировосприятие, пронизанное высшим смыслом[32]. «Наркоману кажется, что он никому не нужен, что он ничтожество. А когда он начинает читать Библию, он узнает, что Иисус Христос когда-то умер за него на кресте, и то, что наркоман раньше грешил - ему это все прощено. И тогда человек начинает чувствовать, что он нужен, что есть нечто большое и глобальное, с чем он связан. И тогда он начинает жить по Слову Божьему». (Антон Павленко, 28 лет, социальный работник Благотворительного Фонда «Рука помощи» при общественной организации «Церковь Прославления», «выздоравливающий наркозависимый»).
Как писал В. Франкл, в области науки нашего интеллекта может быть достаточно. Однако что касается нашей веры, мы иногда должны полагаться на других людей, тех, кто значительнее нас, доверять им и принимать их видение мира. Как нам известно, человек в поисках высшего смысла бытия опирается скорее на эмоциональные, чем на интеллектуальные ресурсы. Другими словами, он должен верить в высший смысл бытия. Более того, эта вера должна быть опосредована верой в кого-то[33].
Существуют различные способы обретения смысла жизни и утверждения неповторимости своей личности. Первый – активный, предполагающий создание ценностей, воплощение в своих творениях чего-то, важного для мира (не для себя – создать и отдать). Второй – более пассивный – это путь развития способности к любви (отдать и, если повезет, получить нечто для себя). Третий способ – позиционный, предполагающий стремление занять в мире некоторое положение, если не сложно, то путем его изменения, а если это невозможно, то получить его через встречи и переживания (получить для себя, по возможности, ничего не отдавая). В мировых религиях предпочтение отдается первым двум[34].
Религия создает у верующего новую картину мира, формирует иные взгляды на природу, общества и самого себя. Они более понятны и приемлемы для обычного человека. Религиозная интерпретация мира выступает как одно из средств овладения им, помогающих осмысливанию окружающей действительности. Тем самым она воспитывает у своих последователей определенное понимание и принятие сложности окружающей среды посредствам усвоение новых целей, смыслов и символов. Религия помогает человеку увидеть новые значимые цели в своем внутреннем мире[35]. Наркозависимые рассказывают: «Понимаете ли, когда ты «наполняешься» духовностью с Божьей помощью, ты начинаешь видеть мир по другому и начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Раньше я не обращал внимание на то, как поют птицы, как растет трава… У меня были вообще другие планы на жизнь, я думал, что я сейчас протрезвею, чтобы денег много заработать… потом я понял, что в жизни это не главное, что гораздо важнее помочь кому-нибудь. И я могу помочь таким же наркоманам, как и я, обрести трезвость». (Антон Павленко, 28 лет, социальный работник Благотворительного Фонда «Рука помощи» при общественной организации «Церковь Прославления», «выздоравливающий наркозависимый»).
В рамках религиозного мировосприятия проблемы, непонятные с позиции науки, решаются простым признанием того факта, что действительность, доступная органам чувств, - это лишь «один из многих пластов реальности»[36], что существуют и другие измерения, в том числе и принципиально непостижимые. И если изменить внутренние структуры восприятия, то иным предстает внешний мир. То, что человек принимает за реальность – лишь одно из частичных, несовершенных отображений мыслящим существом. В многомерной действительности к главным для человека измерениям относится и духовное измерение, подчиняющееся законам не менее объективным, чем законы природы[37]. В реальной жизни, в опыте каждого человека это измерение обнаруживает себя через нравственные законы отношений между людьми, фиксируемые в моральных и культурных ценностях человеческой культуры.
Понимание смысла жизни, тоска по его отсутствию или утрате и изыскание путей нового обретения чувства ее полноты оказывает фундаментальное влияние на все умонастроение человека. Именно смысл формирует аргументы осуждения или оправдания всей его деятельности[38]. Выбор способа самоактуализации зависит от ведущих потребностей, их состава и силы. Когда у человека ослаблены ощущения собственных потребностей (ничего не хочется), субъективно это воспринимается как бессмысленность существования. Возникает представление о собственной неполноценности и наступает депрессия[39]. Такие настроения часто переходят в чувство вины, невыполненного долга. Все виды депрессии до некоторой степени связанны с неудовлетворенной потребностью в развития[40].
Для человека жизненно важно понимать свои побуждения, мотивацию личных поступков, знать во имя чего он прилагает усилия, т. е. уяснение тех потребностей, которые направляют его деятельность. В соответствии со своим пониманием, каждый вкладывает в понятие «смысла жизни» свое содержание. Одно из таких пониманий – благо личности, что означает пользоваться всем, что пожелал и всем, что доступно. Иное понимание «смысла жизни» - в благополучии целой совокупности людей - служить им всеми силами, стремиться познать их волю и исполнять ее. Наконец, есть и третье понимание «смысла жизни» - в покорности воли Бога и посильности ее исполнения[41]. Верующий чувствует себя выразителем высших сил, которые поддерживают его, и он причастен к их всемогуществу. Он считает себя изначально способным побеждать трудности существования[42].
Повысить удовлетворение человека своей судьбой и тем привести в состояние душевного равновесия можно двумя способами. Если утрата смысла жизни тесно связана с падением самооценки, а сама самооценка определяется как частное от деления успеха на притязания, то для ее нормализации человеку необходимо либо повышать свои успехи, либо понижать притязания[43]. Именно последний метод и использует религия, снижая в глазах человека роль тех бытовых и культурных ценностей, которым в обычной жизни придается наибольшее значение. Радикально снижая их значимость (если не обесценивая вообще), религия так их трактует, что всякие житейские дела становятся незначительными.
Человек, стремящийся к усовершенствованию, всегда имеет не насыщаемые культурные потребности, т. к. совершенствование в принципе безгранично, а жизнь коротка. И чем больше дифференцируются и множатся знания, культурные ценности, цели совершенствования, тем ничтожнее оказывается та доля знаний, которую в течение жизни пассивно, в качестве воспринимающего, или активно, в качестве творящего, мог усвоить человек. Так можно понять возникновение неудовлетворенности жизнью[44].
Человеку, чья душа находится в смятении, вследствие понимания «этого мира» и страха абсолютного исчезновения после неминуемой смерти, религия сулит утешение – надежду на вечную жизнь. Конечно, этим снижается уникальность земной жизни отдельной личности. Однако, человеку невозможно постоянно находиться под гнетом страха, в осознании неизбежности своей смерти. Он вытесняет это осознание, стремится не думать о смерти, предполагая, что он как бы вечен. Это происходит потому, что человек не имеет осознанного опыта как своего рождения, так и не может иметь осознанного опыта своей смерти. Поэтому человек создает символику бессмертия как психические «инструменты» защиты, обеспечивающие полноценную жизнь в условиях неминуемой смерти[45].
Таким образом, вера или религия (как наисильнейшее выражение веры), как механизм, может помочь сформировать идеал (высшую цель) Реализация же таких идеалов формирует смысл жизни. Если говорить о наркозависимых, то в данном случае вера может заменить потерянный смысл жизни (ранее заключавшийся в употреблении наркотика) на качественно новый, социально приемлемый. Вера и религия формируют не только относительную социальную адаптацию, но и нравственные ценности, исходя из которых, будет строиться новая жизнь.
 
 
 
 
 
1.3 Смысл жизни, как основа мировоззрения и поведения человека.
 
Вопросы смысла и бессмысленности наиболее серьезно проработанные в рамках экзистенциальной философии, феноменологии, герменевтики, стали основой для создания экзистенциальной психологии.
Рассмотрение вопросов «смысла» встречается в психологии еще со времен психоанализа З.Фрейда. Фрейд полагал, что «только религия берется отвечать на вопрос о смысле жизни. Мы вряд ли ошибемся, если скажем, что идея смысла жизни возникает вместе с религиозными системами и рушится вместе с ними»[46].
Для работы в направлении поиска смысла жизни, смерти, страдания, любви качественно новые горизонты поможет раскрыть одноименная глава книги «Психология зависимости» К. В. Сельченка по труду выдающегося врача, доктора Виктора Франкла «Человек в поисках смысла». Данная глава вполне подходит для восприятия нерелигиозного человека.
Виктор Франкл считает, что вопрос о смысле жизни в явном или неявном виде волнует каждого человека. О нем свидетельствует напряжение между тем, что «я есть» и тем «кем я должен стать», между реальностью и идеалом, между бытием и призванием. Духовные поиски человека отражают уровень его осмысленности по отношению к жизни[47].
Человек, считающий свою жизнь бессмысленной, не только несчастлив, но и не совсем функционален для жизни. Если человек не может придумать доводы в пользу жизни, то рано или поздно у него возникают мысли о самоубийстве[48].
Для Юнга поиск смысла жизни - специфически человеческая потребность, сознательная реализация которой приближает человека к его сущностным истокам. Юнг первым рассматривает утрату смысла, как психологическую проблему. Если нахождение смысла позволяет человеку достичь максимальной полноты существования, утрата принижает его, делает «жалким и потерянным»[49].
Сомнения в смысле жизни отражает истинные человеческие переживания, они являются признаком «человечности» в самом человеке. Ибо только человек задумается о смысле своего существования, сомневаясь в нем. Проблема смысла жизни настолько существенна для каждого человека, что временами может буквально завладеть всем его существом. Если человек забывает цель и увлекается средствами, у него возникает ощущение пустоты собственной жизни[50]. В качестве средства избавления от такого состояния, некоторые люди прибегают к употреблению наркотических веществ или алкоголя[51].
Франкл считает, что в жизни человека существует некий Высший Замысел. Он считает, что человеку никогда не понять этот замысел, как ветви не понять замысел дерева[52]. Вера в Высший Замысел по словам доктора Франкла, имеет огромное психотерапевтическое и психогигиеническое значение. Такая вера делает человека более жизнеспособным, так как для такой веры не существует ничего бессмысленного[53]. В этом плане человек, верующий в Высший Замысел о нем, собственное Высшее предназначение, приближается к границам религиозного поиска[54].
Поиск удовольствия, радости и счастья само по себе не может быть смысла жизни, поскольку удовольствие – это следствие результата человеческих стремлений.
Франкл утверждает, что психологически незрелому человеку, необходимо разъяснить богатство мира ценностей и помочь ему выработать гибкость и способность переключаться на другую ценностную группу, если к настоящей утрачен интерес.
Франкл приходит к выводу, что жизнь человека по сути своей никогда не может быть бессмысленной. И пока сознание не покинуло человека, он постоянно может реализовывать те или иные ценности. И даже если возможностей для этого у него не много, реализация собственных ценностей, остается доступной для него всегда.
Франкл считает, что людям, находящимся под действием экзистенциальных кризисов, необходимо помочь наполнить свою жизнь смыслом. «Если у человека есть зачем, он вынесет любое как».[55] Ничто не помогает человеку преодолеть объективные трудности и переносить субъективные неприятности, если перед ним не стоит жизненно важная задача. Особенно, если она предоставляется чем-то вроде реализации собственной жизненной миссии.
Смерть также имеет смысл. Перед лицом смерти человек обязан максимально использовать отведенное ему время. Тогда жизненный смысл становится еще контрастнее. В основе смысла человеческой жизни лежит принцип необратимости существования. Эту мысль и следует доводить до наркозависимого человека, чтобы он взял на себя ответственность за собственную жизнь[56].
Жизнь имеет смысл, длинна она или коротка, воспроизводит себя или нет.
Франкл считает, что у человека всегда есть возможность выбора, за который он должен нести ответственность. Психологически незрелый человек не дает сам себе реализовать собственные возможности, он сам себе мешает стать таким, каким может быть. В результате он целенаправленно искажает свою жизнь. Это хорошо видно при работе с химическими аддиктами. Их характеризует слабоволие и уверенность в бесцельности своего существования.
Ведь слабоволие человека – это не более чем самооправдание. Слабовольным становится тот, у кого нет цели и те, кто не умеет принимать решения.
Франкл советует специалистам руководствоваться следующими словами Гете: Если мы относимся к людям так, как будто они уже таковы, какими они потенциально способны быть, мы помогаем им стать такими, какими им следует стать».[57] Специалисты утверждают: «всякий человек имеет право на свое «я», какое бы оно ни было. А если копнуть глубже, то это «я» окажется достаточно хорошим, нужно просто помочь ему быть.(Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»).
Жизнь человека бывает не только радостью, но и страданием. Но недостаток жизненного успеха никогда не означает утрату смысла жизни. Полнота страданий никогда не кажется человеку недостатком осмысленности. Ведь страдание не лишено смысла, ибо страдание вызывает плодотворное, кардинально преобразующее духовное напряжение, которое на эмоциональном уровне помогает человеку осознать то, чему следует быть. [58]
Смысл страдания в том, что оно оберегает человека от апатии и духовного оцепенения. Франкл считает, что пока человек способен к страданию, он остается духовно живым[59]. Потому нельзя гасить несчастья алкоголем или наркотиками. Пытаясь забыться, человек заставляет себя «не замечать» случившегося, пытается убежать от него. Но притупление чувств не приводит к устранению самого предмета переживаний.
Вообще, психология объясняет наркотизм как форму ухода от житейских невзгод и конфликтов. И хотя в генезисе индивидуального приобщения к наркотикам могут лежать самые различные социальные, психологические и даже биологические факторы (тип нервной системы, психические аномалии), однако, в конечном счете, уход в наркотики – результат, прежде всего социальной неустроенности, неблагополучия, утраты или отсутствия смысла жизни – «экзистенциального вакуума»[60].
Наркомания – это духовная анестезия. Но духовная анестезия может привести к духовной смерти[61]. Постоянно убивая наркотиками эмоционально значимые переживания, человек убивает свою внутреннюю жизнь. Страдание и горе являются частью человеческой жизни. Ни одно из них нельзя вырвать из жизни, не нарушая ее смысла.[62]
Франкл считает, что терпение оправдано только тогда, когда сама жизнь ставит человека в условия, когда он вынужден терпеть, потому что ни изменить своего положения, ни избежать его он не в состоянии. Таким образом, получается, что только оправданное терпение является нравственным достижением, и только неизбежное страдание имеет нравственный смысл. В такой круг оправданных страданий входят неизлечимые заболевания при условии, что были предприняты все меры профилактики, заключение в концентрационный лагерь при авторитарных режимах, гибель близких людей, и т. д.
Франкл описывает невроз безработицы, и его исследования могут сыграть большую роль в работе с наркозависимыми людьми, которые в основном не имеют работы, да и не очень стремятся к ней. Он замечает, что основным симптомом безработицы является не депрессия, а апатия. Она опасна тем, что безработный становится все более пассивным, все реже проявляет инициативу и оказывается не в состоянии принять помощь, которую ему могут предложить.
Человек, не имеющей работы, чувствует себя ненужным. Безработица, таким образом, становится питательной средой для распространения наркомании, поскольку наркотик помогает заглушить чувство ненужности[63].
Таким образом, можно заключить, что смысл жизни имеет огромное значение, если не самое важное для любого человека. Для индивида, который оказался в сложной жизненной ситуации (сюда же можно включить и наркотическую зависимость) выздоровление может принести вера (религиозная вера, как высшая степень веры по Грановской М. Р.), и посредством ее обретенный (найденный) смысл жизни. Ведь одна из основных идей В. Франкла заключается в том, что наркоманию, алкоголизм, любую другую зависимость следует лечить поиском смысла жизни.[64]
 
2    Реабилитационные программы для наркозависимых
«Двенадцать шагов»и «духовно-нравственного воспитание»:
сравнительная характеристика.  
             
2.1 Роль аспекта веры в работе по реабилитации наркозависимых в рамках программы «Двенадцать шагов».
 
Исследование проводилось среди работников Томского областного наркологического диспансера, Общественной благотворительной организации НАН, частной наркологической клиники НВ – центр. Было опрошено по 7 специалистов и 12 наркозависимых. Из специалистов: заведующий реабилитационным центром, один из основателей группы анонимных наркоманов, религиозный (православно ориентированный) психолог; четыре «выздоравливающих» наркозависимых: консультант по социализации наркозависимых, руководитель программы 12 шагов, ведущий группы анонимных наркоманов, старший помощник по ведению группы. 12 наркозависимых – реабилитационная группа НВ - центра.
В широком смысле под реабилитацией понимают систему государственных, социально-экономических, медицинских, профессиональных, педагогических, психологических и других мер, направленных на предупреждение развития процессов, приводящих к временной или стойкой утрате трудоспособности, на эффективное и раннее возвращение больных в общество. Терапия возможна только тогда, когда больной капитулирует, признает себя неспособным справляться с проблемами зависимости[65].
Реабилитация представляет сложный процесс, в результате которого у пострадавшего создаётся активное отношение к нарушению его здоровья и восстанавливается положительное отношение к жизни, семье и обществу.
Процесс употребления психоактивных веществ рано или поздно приводит к тому, что наркозависимые называют «духовным дном», а психологи «экзистенциональным вакуумом». Это состояние сопровождается изменениями на всех уровнях жизни человека. В финансовом плане – потерей материальных ценностей, посредством которых наркоманы обеспечивают себе добычу денег на наркотики. На социальном уровне – разрушаются взаимоотношения с близкими людьми, и круг общения ограничивается такими же зависимыми. Так же имеет место потеря работы или неспособность к учебе. Физиологическое состояние зависимого характеризуется нарушением нормальной деятельности внутренних органов, включая мозг, ухудшением здоровья, абстиненцией
и т. д. А непосредственно, психологический фактор заключается в том, что зависимый чувствует непреодолимое одиночество, депрессию, чувство безысходности и т. д. «Разрушены все сферы жизни: здоровье, семья т.д. Если говорить о духовном, то это момент отчаяния... Я себя не уважал и не мог понять, почему мне, как я думал тогда, наказание такое вообще выпало; что это за рок такой преследует и наказывает?). (Денис, 33 года. «выздоравливающий» наркозависимый, реабилитирован в реабилитационном отделении Томского областного наркологического диспансера).
На этом этапе зависимости, наркоман начинает осознавать, что болезнь гораздо сильнее его и, что самое главное, он приходит к выводу, что в таком темпе он сможет прожить очень ограниченный срок. Он понимает, что организм уже не выдерживает, что его положение требует помощи извне. И тогда, человек начинает делать выбор между жизнью и смертью.
Основная проблема заключается в том, что часто наркозависимые не видят этого самого «дна». Как говорят специалисты: «У каждого свое «дно» (Краснятова Юлия Александровна, заведующая реабилитационным отделением Томского областного наркологического диспансера). Такие люди просто умирают, и количественный процент таких смертей довольно-таки велик.
Иные же попадают на реабилитацию, где и восстанавливают «утерянную» жизнь.
Реабилитационная программа реализует психологическую и социальную поддержку наркозависимых с последующим возвращением их в общество и семью.
Одна респондентка рассказывала, что до того, как она попала на реабилитацию, она не имела не малейшего представления о том, что у нее есть способности к творчеству, которые выявились в процессе лечения. Она рассказывала о своем восхищении этим феноменом и говорила, что заполнила «духовное дно» творчеством (о данном явлении упоминалось у Грановской Р. М.) и верой в Бога.
В процессе оздоровления обретаются навыки межличностного общения, раскрывается творческий потенциал, что способствует развитию личностного и духовного роста во всех областях жизнедеятельности, а также стабилизируется физическое состояние.
Любая реабилитационная программа рассматривает зависимость (аддикцию) как болезнь, на которую воздействуют группа факторов. Основным принципом является взгляд на наркоманию, как на заболевание, имеющее единую этиологию и прогрессирующее развитие, которое может быть остановлено лишь воздержанием. Считается, что физические и психологические симптомы являются следствием наркомании и не играют главной роли в этиологии этого расстройства. «Основной упор делается на борьбу с «пороком личности». (Краснятова Юлия Александровна, заведующая реабилитационным отделением Томского областного наркологического диспансера) и особенно с эгоцентризмом. В «Двенадцатишаговой программе» данный аспект является «первым шагом».
            Для начала необходимо представить – «чем» является наркозависимый, когда попадает на реабилитацию.
Исследование показало, что основные чувства, которые зависимый привык испытывать – это боль, одиночество, страх к переменам, глобальное недоверие и ненависть. Это первичный аспект, с которым приходится работать. Организм наркозависимого напрямую зависит от психосоматических процессов. При этом зависимость претупляет все промежуточные чувства. Например: «…если просто тронете его за руку, он этого элементарно не почувствует. Он отреагирует, только если вы сожмете ладонь…» (Краснятова Юлия Александровна, заведующая реабилитационным отделением Томского областного наркологического диспансера.) Ощущения появляется при гипертрофированных воздействиях. Аналогичные механизмы работают и относительно эмоций зависимого. Он чувствует только сильные эмоции: страх, ненависть, или «то, что они называют «кайфом» (Людмила Викторовна Сярг - основатель организации НАН). Сами зависимые дают такую оценку: «Зависимые люди – это люди, которые ни во что никогда не верили. В кризисных, трудных ситуациях – первая их реакция – это реакция бунта, протеста, отрицания. Все ситуации зависимые примеряют на себя. Они видят в этом угрозу. И внушить им что-либо очень сложно, практически невозможно. Здесь очень важен опыт других: «а ты попробуй сделать вот так, ведь нам это помогл»о. Если человек не пробует – то ситуация повторится. Евгений С. , сотрудник общественной организации НАН, консультант по социализации наркозависимых в реабилитационном центре «Феникс», «выздоравливающий» наркозависимый.
В процессе прохождения реабилитации, они снова научаются адекватным эмоциям и чувствам.
Аспект «духовного дна», обсуждаемый со специалистами и наркозависимыми, был рассмотрен и с точки зрения его необходимости для начала процесса реабилитации. В ходе интервью, специалисты согласились с тем, что для того, что бы начать реабилитацию, в большинстве случаев, человек должен достичь «духовного дна», однако есть исключения, которые несколько «рано» попадают в реабилитацию и в этом случае для специалистов стоит задача показать зависимому конечные результаты наркомании и уберечь его от дальнейшего употребления.
На вопрос: «почему зависимым нужно достичь этого самого «дна» - специалисты отвечали, что только в этом состоянии человек осознает, что ему действительно необходима помощь. Зависимые утверждали, что чем дольше человек находится в употреблении, тем быстрее он достигнет «духовного дна». С помощью этого он быстрее придет к осознанию того, что он болен. «Выздоравливающие» наркозависимые так вспоминали это состояние: «…чувство одиночества, безысходности, разочарования, «опускание рук». Когда пропадает желание к чему-либо стремиться, пропадают мотивации, это «материальное дно», «духовное банкротство», пропадает желание жить…» (Денис, старший помощник по ведению группы «анонимных наркоманов» в реабилитационной наркологической клинике «НВ-центр».) Также специалисты указывали на специфику зависимости в отношении болезни: «Проблема заключается в том, что когда человек достигает «духовного дна», он этого не видит, потому что иллюзии, созданные в употреблении говорят о том, что еще можно жить дальше и можно «упасть» еще ниже. («я еще здоров, у меня есть еще машина, у меня есть еще одна рука, потому что в другую я уже не могу колоться – она не работает»). Иллюзия живет до последнего. У здорового человека - это надежда, а у зависимого – это иллюзия, созданная годами, самообман» (Малютин Вадим Дмитриевич – руководитель программы реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр»).
Когда «духовное дно» взяло верх, человек уже не может жить дальше, потому что он хочет умереть. И тогда человек понимает, что ему нужна помощь, что он больше не может помочь сам себе и начинает искать пути спасения – в реабилитации.
По мнению нарколога – специалиста: «именно это и дает им вера. Изначально, она дает им надежду на выздоровление. Это процесс отречения от нарциссизма, от самоуправства, которое ведет к очевидным результатам. Вера помогает верить в то, что еще можно все поменять, если хотите, - это шанс «новой» жизни. С абсолютно новыми ценностями и поведенческими аспектами» (Краснятова Юлия Александровна, заведующая реабилитационным отделением Томского областного наркологического диспансера).
Это и есть второй шаг (вера в высшую силу, более могущественную, чем я сам). «В течение времени, человек приходит к тому, что на самом деле он – ничего не стоит сам по себе и потому не сможет справиться с зависимостью и тогда человек принимает факт своего бессилия. Впоследствии, после того, как человек признает, что он не может себе помочь, возникает вопрос: «А кто может?». И ему указывается на то, что Высшая Сила может ему помочь. Она может сделать для человека то, что он сам для себя сделать не в силах. Наркомания – это тоже Сила, которая более могущественна, чем я. Но если отдаться этой силе – она утащит тебя за собой». (Евгений С., сотрудник общественной организации НАН, консультант по социализации наркозависимых реабилитационного центра «Феникс», «выздоравливающий» наркозависимый).
Этот шаг способствет обретение надежды на выздоровление. Если человек не верит в свое выздоровление, то он не будет прикладывать никаких усилий для этого.
Высшая сила на данном этапе может быть, чем угодно. Обычно, на начальной стадии, такой «высшей силой» признается помощь группы. В руководстве по второму шагу материалов Томского областного наркологического диспансера так описывается «Высшая сила»: «На этом шаге от нас не требуется иметь особые представления о природе или происхождении этой Высшей Силы. Понимание такого рода придет позже. На Втором Шаге нам важно пока представить Высшую Силу, как нечто, что может помочь нам. Мы здесь не занимаемся теологическими изысканиями или строгим соблюдением доктрин, мы просто ищем что-то, что помогает. Некоторые из нас могут иметь очень четкое представление о природе Силы более могущественной, чем наша собственная, и в этом нет никакой ошибки. Но на самом деле Второй Шаг– это критическая точка, с которой многие из нас начинают формировать свое первое практическое представление о Силе, более могущественной, чем наша собственная. Мы можем изложить множество подходов к пониманию Силы более могущественной, чем наша собственная. Мы можем представить ее, как силу духовных принципов, как силу Сообщества Анонимных Наркоманов, как “Правила хорошего поведения”, как что угодно, лишь бы она любила нас, заботилась о нас и была бы сильнее нас. По сути дела, мы даже не обязаны иметь цельное представление об этой Силе, для того, чтобы использовать Ее для соблюдения чистоты и выздоровления».(см. Приложение Е)
 После данного этапа вступает в работу третий шаг (принимается решение «поручить волю и жизнь Богу, как мы Его понимаем»). На данном этапе реабилитации, понятие «высшей силы» заменяется «Богом». Данный шаг необходим для того, чтобы увести зависимого от самоволия, самоуправства, выработанного зависимостью. Иллюзия, созданная годами употребления, формирует у зависимого гипертрофированный эгоцентризм, который и говорит о том, что он все еще может справиться с болезнью. Данный же шаг не только помогает зависимому уйти от иллюзий, но, что самое важное, научиться доверять. Аддикт учится доверять «высшей силе», группе, людям, окружающим его и верить в то, что все эти силы, «более могущественные, чем я» будут помогать ему возвращаться к нормальной жизни.
Из материалов по третьему шагу Томского областного наркологического диспансера: «Мы прошли Шаги Первый и Второй – мы признали свое поражение и продемонстрировали свою готовность попытаться испробовать что-то новое. Это наполнило нас растущим чувством надежды. Но если мы не реализуем нашу надежду прямо сейчас, то она угаснет, и мы придем к тому же, с чего начали. В центре внимания Третьего Шага – принятие решения. За нас все время кто-нибудь решал – наша наркомания, наши начальники, наша халатность в конце концов, потому что нам не нужна была ответственность за наши собственные решения. Следует подчеркнуть, что этот шаг предлагает нам «препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, доступного нашему пониманию». Эти слова особенно важны. На Третьем Шаге мы позволяем кому-то или чему-то заботиться о нас, а не контролировать нашу жизнь или управлять ею вместо нас. Нет, мы принимаем простое решение сменить наш курс, прекратить бунтовать против естественного и логичного хода событий в нашей жизни, прекратить мучить себя попытками заставить весь мир вертеться вокруг нас. Мы соглашаемся с тем, что Сила более могущественная, чем мы сами, будет заботиться о нашей воле и нашей жизни лучше, чем это делаем мы. На этом шаге каждый из нас должен будет определиться, что мы имеем в виду, думая о Боге. Наше понимание не должно быть абсолютным или целостным. Оно Единственное, что обязательно – это начать наше исследование, которое по мере нашего выздоровления позволит нам углубить наше понимание. Наша концепция Бога будет развиваться по мере нашего развития, обусловленного нашим выздоровлением. Работа над Третьим Шагом поможет нам разобраться, что же именно действует на нас лучше всего». (см. Приложение Е)
                        На вопрос «как вера в Высшую силу влияет на процесс реабилитации (выздоровления)», специалисты утверждали, что наркоман без веры будет дольше идти по пути выздоровления, и ему будет сложнее, т.к. отсутствие чувства «базовой безопасности», защищенности и наполненности смыслом всего окружающего – это потенциальный конфликтоген, который, скорее всего приведет к так называемому «срыву» (возвращение к употреблению). Интерес вызывает тот факт, что по мнению как зависимых, так и специалистов, вера (Бог) не будет помогать, если эта вера «слепа». Т. е. имеется в виду, чтобы что-то помогало человеку, человек должен делать для этого все по мере своих сил. Здесь не прослеживается упования на Бога, который поможет, даже, если ничего не делать. Опрашиваемые уверены в том, что необходим ежедневный, ежечасный труд, работа над собой: «…а результат – это воля Бога» (Игорь, руководитель групп общественной организации НАН).
Согласно данным исследования, проведенным автором работы в 2008 году, можно сделать ряд выводов. Аспект веры присутствует в процессе реабилитации, более того, он является одним из основных компонентов лечения, и, как показало исследование, влияние аспекта веры необходимо для восстановления утраченных ранее посредством болезни ценностно-нравственных ориентаций, заполняющих смыслами «экзистенциальный вакуум», являющийся следствием зависимости, а иногда, и самой причиной употребления.
Аспект веры играет ведущую роль в самом процессе лечения, т. к. служит обязательной ступенью на пути к восстановлению адекватного функционирования, а значит нормальной, здоровой жизни.
Так же, необходимо отметить, что в рамках данной реабилитации, аспект веры не несет в себе никакого религиозного смысла, ибо исходит из собственных, субъективных представлений о Боге и его помощи.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2.2. Аспект веры в рамках религиозной реабилитации наркозависимых (духовно-нравственного воспитания).
 
Исследование проводилось среди специалистов, занимающихся аспектом веры; зависимых, находящихся на реабилитации и «выздоравливающих» зависимых, заведующих реабилитационным отделением. В рамках исследования были посещены такие реабилитационные центры, как Центр «Преображение», Центр «Обновление», Благотворительный фонд «Рука помощи» при ТРОО «Церковь Прославления», Центр «Мой выбор» при ТРОО «Профилактика плюс» и «Центр по реабилитации онкобольных». Было опрошено 7 специалистов и 3 наркозависимых. Из специалистов: 2 специалиста по аспекту веры, 5 заведующих реабилитационными центрами типа «духовно-нравственного воспитания» «выздоравливающих» наркозависимых; 2 реабилитанта и 1 «выздоравливающий» наркозависимый, прошедший реабилитацию по Программе «12 шагов», ведущий группу АН (анонимных наркоманов).
            Практически каждый потребитель наркотиков в душе желает обрести свободу от пагубного пристрастия. Однако для прохождения всех этапов лечебно-реабилитационного процесса требуется приложить определенные духовные и интеллектуальные усилия, но собственных сил здесь чаще всего недостаточно. Именно поэтому задачи социальной реабилитации наркологических больных все чаще стали решаться во взаимодействии с религиозными организациями.
На фоне сложившейся ситуации из доступных и эффективных форм работы на практике пока остается лишь возможность организации амбулаторных реабилитационных групп на базе негосударственных реабилитационных центров. Создание таких центров является, несомненно, положительным явлением, хотя и на этом направлении есть отдельные проблемные вопросы, связанные с нехваткой квалифицированных специалистов, высокой платы за лечение и реабилитацию.
Многие реабилитационные центры религиозного типа построены по типу христианской общины. Там не используются медикаментозное сопровождение, так как считается, что корнем проблемы является не химическая, а психологическая и духовная зависимость. «Многим кажется, что у наркомана проблема в наркотиках, на самом деле, проблема не в них, а в образе жизни этого человека. Если же он живет по Слову Божьему, он живет правильно. И человек, с помощью этого духовно меняется, просто начиная делать так, как ему сказал Бог, как написано в Библии» (Виктор Александрович Толстобров, психолог, руководитель реабилитационных программ Центра реабилитации онкобольных).
Срок пребывания в таких центрах различен, в основном от двух недель до полутора лет. В любом случае, зависимый должен сам почувствовать, когда будет готов покинуть Центр. Специалисты и зависимые утверждают, что такого времени достаточно, чтобы открыть для себя Бога и полностью избавиться от зависимости. За это время у человека в корне меняются жизненные ценности, и закладывается абсолютно иное мировоззрение, основанное на библейских принципах.
В таких центрах существует установленный распорядок дня. Утро начинается с молитвы, в течение дня – различные занятия, уроки, направленные на изучение Библии и познании себя. Также, не мало важным аспектом жизнедеятельности зависимых, в рамках религиозной реабилитации, является трудотерапия. В свободное время реабилитанты занимаются спортом или просто отдыхают.
Руководитель такого центра должен обеспечить наркозависимым место проживания, где, как они говорят, «живут семьей». Также руководитель должен обеспечить подопечных работой, так как считается, что зависимый человек, будучи все еще психически и физически нестабильным, а также не привыкшим к порядку, вследствие выработанного употреблением тунеядства, должен привыкать работать.
Иногда финансирование таких центров осуществляется за счет родственников зависимых, иногда тех «выздоравливающий», которые уже «встали на ноги» вследствие новой здоровой жизни. Чаще сама реабилитация занимается «самоообеспечением» через работу всех членов своей общины. В последнем случае зависимые работают на свою «семью», обеспечивая пищу и проживание. В основном, центры подобного типа позиционируют свою реабилитацию, как бесплатную.
Наркотизация человека может происходить по самым разным причинам. Основные факторы влияния на этот процесс давно изучены и освещены. Это может быть влияние сверстников, любопытство, «стадный инстинкт» и т. д. А бывает, что к наркотизации приходят вследствие внутреннего экзистенциального кризиса. Психологи рассматривают наркоманию как болезнь более глубокого психологического уровня: «Психология любой зависимости одна и та же. Если брать наркотизацию, то это, с точки зрения психологии – это не просто факт того, что человек употребляет наркотики, нужно смотреть глубже. Возникает вопрос: почему во всем мире используется наркотик в качестве избавления от проблемы? Потому что у человека нет любви. Это его основная проблема. Она, конечно, расписана на тысячу разных, но суть одна. Вот человек стремится к воплощению своих образов (реализация целей и идеалов), а у него не получается. Следовательно, он не может предпринять действий по воплощению образов. Из-за этого человек начинает ощущать страдание и боль. Для того, чтобы избавиться от страданий и боли – человек поступает очень простым образом. Он старается погасить эти болезненные чувства. Потому что все наши чувства, основные 5 чувств – это прежде всего информационный канал. А вокруг существует множество источников информации» (Виктор Александрович Толстобров, психолог, руководитель реабилитационных программ Центра реабилитации онкобольных). Таким образом психологи объясняют зависимость как следствие отсутствия самоактуализации: «зависимый не получает своими органами чувств информацию, которую жаждет. И отсутствие информации, протекающей по информационным каналам, воспринимается человеком как отсутствие жизни. И это очень болезненно. И эту болезненность человек ощущает сознанием своим, потому что чувства связанны с сознанием. Т.к. даже в самом слове «сознание», мы видим слово «знание». И вот как раз таки для того, чтобы сознание не знало о состоянии отсутствия любви, человек вынужден применять другие способы, чтобы погасить болезненные чувства. Поэтому людям посторонним, не переживавшим этой душевной боли, не понять, почему, скажем, алкоголик или наркоман губит себя» (Виктор Александрович Толстобров, психолог, руководитель реабилитационных программ Центра реабилитации онкобольных).
Попадая на реабилитацию наркозависимым сначала очень сложно освоиться в новой среде. Отношения в группе кажутся им нереальными и неправдоподобными. Во всем они подозревают обман и корыстность: «Они попадают в эти Центры и видят, что там все взаимоотношения основаны на любви. Это совершенно другая атмосфера для такого человека, в корне отличная от привычной ему жизни. Такому человеку дается наставник на неделю. И тот просто ходит все время с ним и помогает ему. Даже в таких мелочах, как помочь постель заправить… Если, допустим, наркоману холодно, наставник снимет с себя рубашку и отдаст ему…. Для наркомана это сначала вообще почти дико. Он не помнит, что такое человеческое отношение. Разумеется, он сперва не доверяет и относится настороженно ко всему этому. И когда он понимает, что в Центрах все отношения построены на любви и взаимоподдержке абсолютно искренне, у него появляется шанс сравнить, ту жизнь, которая у него была до того» (Антон Павленко, 28 лет, социальный работник Благотворительного Фонда «Рука помощи» при общественной организации «Церковь Прославления»). «Сначала меня просто шокировало, что здесь все такие... здесь все сильно отличаются от тех людей, с которыми я общалась раньше. Они мне казались такими странными. Ведь я уже давно привыкла к тому, чтонормой стало врать всем вокруг, людей подставлять... А здесь все совершенно другое. Другие люди, другая жизнь. Совершенно все иначе...» (Юля, 27 лет., реабилитант межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
Позже, проведя там какое-то время, зависимые начинают называть своих «коллег по несчастью» братьями и сестрами.
Исследование показало, что, по мнению специалистов, вера представляет собой комплекс определенных знаний или установок. Это совершенно иное восприятие реальности, с абсолютно иными ценностными ориентирами и целями в жизни.
Данные исследования «Аспект веры в работе по реабилитации наркозависимых», проведенного автором работы в 2008 г., показало, что аспект веры является основным при реабилитационной работе с наркозависимыми.
            Для верующих людей вера воспринимается как «совокупность информации, полученная нестандартным для науки путем. Не путем логического вывода и не путем доказательств. То знание, которое называется верой – это знание, принимаемое без доказательств» (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан философского факультета ТГУ).
Наркозависимые, как и специалисты по религиозной реабилитации считают, что любой человек может прийти к вере, не зависимо от его убеждений, будь они даже атеистическими. Они считают, что рано или поздно каждый получит «откровение», которое избавит его от зависимости и сделает счастливым. Насколько скоро зависимый получит такое «откровение» прежде всего зависит от его готовности принять любовь Бога. «У всех это происходит вообщим-то одинаково. Но у кого-то через месяцы, а у кого-то быстрее. Все зависит от того, насколько ты пускаешь Бога в свое сердце. У некоторых не получается и они уходят» (Юля, 27 лет, реабилитант межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
Они утверждают, что данный эффект достигаем только при в случае строгого следования законам Библии, которая учит правильной жизни. Групповая работа (общие молитвы, общая деятельность, новый образ жизни в «семье» и т.д.) рано или поздно покажут человеку, что Бог есть, а самое главное - то, что он безвозмездно помогает всем, не зависимо от веры. Бывает и такое, что при общих молитвах, зависимые все вместе просят за одного конкретного человека. «Ходатайственная молитва является одной из самых сильных». (Олег, 42 года, «выздоравливающий» наркозависимый, сотрудник межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
Зависимые рассказывали случаи чудесного исцеления от болезни. Утверждали, что когда должен был наступить постабстинентный синдром, его не последовало. А если последовало, то в гораздо меньшей мере. По мнению как зависимых, так и выздоравливающих — данное явление также свидетельствует о присутствии Бога.
«... когда человек лет пять пытался «перекумарить» дома и у него ничего не получалось, а тут приходит и на первый - на второй же день спит, как ребенок, он потом начинает задумываться... у него начинает появляться вера. И он понимает, что если он будет следовать определенным образом, у него и жизнь наладится…» (Петров Николай Валерьевич, руководитель начальной стадии реабилитации Центра «Обновление). 
            Они описывали свои духовные переживания, называя это «Божьей благодатью». Они рассказывали, как к ним пришло «откровение», при котором «пелена с глаз спала», после чего они начали видеть «что трава зеленая, что мир на самом деле прекрасен... Я увидел, каким безразличным к миру я был раньше» (Олег, 42 года, «выздоравливающий» наркозависимый, сотрудник межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение).
Для духовно-нравственного воспитания - (религиозной) реабилитации - основа всей реабилитационной программы – это Библия. Зависимые каждый день отводят время для того, чтобы читать «Слово Божье». За прочтением следует обсуждение, где каждый может высказать свои мысли по этому поводу. Они утверждают, что Библия открывается не сразу и не каждому. Чтобы это произошло, человек должен постоянно молиться и просить Бога, чтобы тот дал ему «слышанье». По мнению специалистов реабилитационных центров, это очень важная часть реабилитации.
Существуют различные методики и упражнения, связанные с развитием знаний текстов Библии, так и с развитием самого себя. Специалист по реабилитации наркозависимых приводит пример: «... в проекте ставятся цели. Две духовные цели и одна физическая. Ну, например, человек должен неделю молиться за родителей (5 минут в день), вторая цель — конспектирует главу Библии, а практическая цель — например, 5 дней помогает по кухне на ужин. Это называется дежурством. И он помимо этого должен отмечать, что он делает еще. Т.е. человек учится порядку» (Петров Николай Валерьевич, руководитель начальной стадии реабилитации Центра «Обновление»).
Зависимые утверждают, что Бог – это прежде всего любовь. Специалисты-психологи считают, что любовь является заключительной фазой веры. Т.е. любовь – в рамках реабилитации является самоцелью, которая будет реализована посредствам «все большего приближения к Богу».
Очевидно, что люди, находящиеся в состоянии психического стресса, сопровождаемого страхами, ненавистью и болью, нуждаются в любви, как никто другой. Наверное, только таким образом им легче всего заполнить ту «экзистенциальную пустоту», которую образовала в них зависимость. Научение нравственности, пониманию и терпению с помощью Бога предстает для зависимых элементарной истиной, не удивляющей, так как являющейся само собой разумеющейся.
В ходе исследования, зависимые описывали феномен «Божественного исцеления». Один Респондент из Центра «Преображение» так описывал этот процесс: «Это было Божественное откровение. Это было как шум, доносящийся с неба. Внутри все забурлило. Тело наполнилось духом…. Откровение было таким сильным, что я начал плакать. Произошло очищение. У меня из десен этот наркотик пошел, тот раствор, чем разбавляют «винты»… Организм стал очищаться. Это очень сильное духовное переживание. Я плакал, наверное, в течение часа и просил у Бога прощение» (Олег, 42 года, «выздоравливающий» наркозависимый, сотрудник межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
На вопрос, каким образом это происходит, большинство наркозависимых ответить не смогло. «Мы просто верим, что так будет и все... А как это происходит, я не знаю» (Оля, 23 года, «выздоравливающая наркозависимая», реабилитант межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
Так же, совершенно удивительным кажется утверждение, полученное в ходе исследования о том, что при наличии веры (а вместе с тем и «Божественной благодати» или защиты) можно даже избежать абстинентного синдрома («ломки»), который теоретически незамедлительно должен последовать: «у меня не было ломок. Они должны были быть. Это всегда так. Я знаю, меня уже «ломало». А здесь все совершенно другое. Другие люди, другая жизнь. Совершенно все иначе. Потому что я молюсь и люблю Бога. И он мне помогает» (Оля, 23 года, реабилитант межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»). «Это Благодать Божья» - утверждают зависимые. Эта ситуация подтверждается всеми реабилитантами, что также меняет мировоззрение только поступивших на реабилитацию атеистически настроенных людей.
И специалисты и непосредственно наркозависимые пришли к выводу, что все болезни, включая наркоманию вызваны интропсихическими процессами. Иными словами, неправильным мышлением, ориентирами в жизни, мировоззрением, ценностями и т.д., т.е. все то, что составляет мотивацию для человеческих поступков. А из поступков и их последствий строится жизнь. Так это объясняет один респондент: «Все отношения, что я строил, не имели хорошего продолжения, потому что я все изначально неправильно делал. Если я раньше так жил, и моя жизнь привела меня к тому, что я стал конченым человеком, значит, так было жить нельзя» (Антон Павленко, 28 лет, социальный работник Центра «Рука помощи»).
Психосаматика имеет очень большое значение в любой психологической работе. В зависимости от того, насколько человек деструктивен психически, насколько корректируются его страхи и т.д. его лечение протекает более или менее успешно: «болезнь – это не только соматическое расстройство, а совокупность и с тем, как эта болезнь личностью воспринимается, с ее психическим переживанием этого факта. Для кого-то это трагедия всей жизни, следовательно болезнь протекает, как бесконечный цикл катастроф. А для кого-то иначе. Болезнь может восприниматься и как набор условий, при которых человек может проявить свои какие-то героические качества. Ведь любая потеря может восприниматься и как катастрофа, и как повод для того, чтобы ее преодолеть» (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан философского факультета ТГУ).
На вопрос, почему люди обращаются за помощью именно к вере, к Богу, ответы специалистов и наркозависимых отличались. Наркозависимые придерживались мнения, что раз человека создал Бог, следовательно, только он и может ему помочь. Специалисты по аспекту веры же старались рационализировать свою точку зрения: «если я в своей деятельности опираюсь на какой-то ресурс больший, чем мой собственный, - я становлюсь увереннее в благополучности результата своей деятельности. Я могу ставить какие-то цели, которые я не ставил бы себе, если бы я переживал себя как некую автономную манаду. Вера позволяет человеку совершать такие поступки, которые бы он не совершал, ощущая себя одиноким» (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан философского факультета ТГУ).
           Анализ данных позволил сделать ряд выводов. Религиозная реабилитация (духовно-нравственное воспитание) основана на помещении зависимого в специфическую среду (община), которая обязательно предполагает трудотерапию. Аспект веры данной реабилитации исходит из религиозных убеждений и мировоззренческой модели, проповедующей ценностно-нравственный образ жизни. Это и является основным компонентов лечения при данном типе реабилитации.
Как показало исследование, зависимые научаются вере через групповые занятия (молитвы), а также вследствие особых духовных переживаний, посредствам которых, по их мнению, они избавляются от наркомании и становятся на новый, «правильный» путь служения людям и Богу.
Такая мировоззренческая модель помогает им находиться в ремиссии длительный срок, а также заполняет смыслом «экзистенциальный вакуум», являющийся следствием зависимости, (а иногда, и самой причиной употребления).
 Вера в Бога помогает зависимому снова «обрести себя», даруя надежду на выздоровление и возможность начать жизнь заново. При этом вера в Бога дает определенные силы, мобилизует внутренние ресурсы, позволяющие бороться с зависимостью и помогать людям вести «человеческий» образ жизни.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
2.3 Реабилитационные программы для наркозависимых
«Двенадцать шагов» и «духовно-нравственного воспитание»:
сравнительная характеристика.
 
Исследование проводилось среди специалистов по реабилитации наркозависимых, непосредственных реабилитантов, «выздоравливающих» зависимых, заведующих реабилитационным отделением, и сотрудниками ОМВП УФСКН России по Томской области.
 В рамках исследования были посещены реабилитационные отделения, специализирующиеся на программе «Двенадцать шагов»: ТРОО (Томская региональная общественная организация) «Профилактика плюс», реабилитационная наркологическая клиника «НВ-центр», Томский областной наркологический диспансер. Так же были опрошены сотрудники ОМВП (отделение межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН (Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков). Было опрошено 7 специалистов, 1 «выздоравливающий» зависимый (заведующий реабилитацией «НВ-центра») и 12 наркозависимых.
В наши дни, по всем данным наркоманизация населения непрерывно растет. Социальная реклама, направленная на профилактику наркомании, хоть и пугает, но отнюдь не защищает от вероятности заболевания. Как показывает практика, наркоманом может стать человек любого социального статуса, любой национальности и т.д. Иначе говоря, от наркомании никто не застрахован, и именно поэтому необходимость, как минимум, профилактики возрастает в геометрической прогрессии. Количество реабилитационных центров крайне мало и, как это не печально, наркозависимые чаще умирают, чем попадают на реабилитацию.
Реабилитация – это изменение стиля жизни, т. е. не только воздержание от употребления психоактивных веществ, но и устранение антисоциального поведения, развитие полезных навыков и изменений, развитие новых ценностных ориентаций.   
На сегодняшний день самой распространенной программой реабилитации наркозависимых является программа «Двенадцать шагов», причем не только в России, но и по всему миру.
Компонентами данной реабилитации являются специально созданная реабилитационная среда, психотерапия, трудовая занятость, работа с семьей, психологическая программа.
Реабилитационная программа реализует психологическую и социальную поддержку наркозависимых с последующим возвращением их в общество и семью.
Программа «Двенадцати шагов» изначально зародилась в 1935 г. в Америке, штат Огайо и была перенята у Анонимных Алкоголиков (АА). Объединив прагматизм Уильяма Джеймса, фундаментальную христианскую идеологию и концепцию К. Юнга о религиозном обращении, основатели АА сформулировали «Двенадцать шагов», которые в совокупности с «Большой книгой» АА и образуют философию, лежащую в основе программ излечения.
            Эта Программа используется многочисленными группами самопомощи для лечения спектра различных видов проблемного поведения (включая никотиновую зависимость, компульсивное влечение к азартным играм, расстройства питания и посттравматический стресс). Так же было обнаружена, что разновидности программы «Двенадцать шагов» помогают так называемым созависимым - семьям и друзьям пациентов. Хотя все подходы основываются на «Двенадцати шагах», сами шаги реформируются и дополняются различными авторскими методиками в соответствии с потребностями специфических ситуаций.
            Принципы АН содержат духовный компонент: концепция «высшей силы» признается в шаге 2, заменяясь в шагах 3, 5, 6, 7 и 11 понятием «Бог». Важность пересмотра взаимоотношений с другими людьми подчеркивается благодаря признанию совершенного зла и его исправлению, как это указано в шагах 8 и 9. Кроме того, от выздоравливающего требуется помощь другим зависимым, согласно шагу 12. Конечно, как это подчеркивается в самом названии, анонимность – центральный фактор философии АН. Доктрина АН требует от членов этой группы никогда публично не признаваться в принадлежности к ней. Соответственно принцип «То, что говорится в этих стенах, за их пределы не выходит» должен создавать ощущение безопасности и поддержки, благодаря чему члены АН могут без опасений делиться собственным опытом и переживаниями[66].
Так выглядит стандартная Миннесотская модель программы «Двенадцать шагов». В России она тоже существует в изначальном виде, однако многие учреждения и организации, исходя из специфики менталитета, региональной принадлежности центра, да и просто накопленного годами опыта работы с наркозависимыми, чаще всего создают свои авторские программы, дополнительные методики для повышения эффективности работы организации. Специалисты по реабилитации так описывают Миннесотскую модель: «Ну, мне приходилось проходить одну реабилитацию в 97 году в Москве. Это российско-американский центр «Recovery». Ну, нужно сказать, что кое-что для своей работы я взял оттуда. Но в тоже самое время, все таки американская метода есть американская. У них отлаженность происходит за счет каких-то технологий, пока еще нам непонятных, за счет умения работать общественных структур с государством. И происходит так все четко, прям по ступеням, но дездушно. Вот не по душе она мне. Там идет определенный поток подачи информации и все. А души там нет». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»).
Авторские внедрения в программу бывают самыми различными: от групповой терапии, тренингов и индивидуального консультирования, до таких форм восстановления, как йога, медитация под специальную музыку с сопровождением ароматерапии, занятия по ушу, танцетерапия, смехотерапия, изотерапия, фильмотерапия с последующим обсуждением, исходя из информации реабилитационного типа, саунатерапия, солотерапия, водные процедуры, арттерапия, творчество. В авторскую концепцию так же входит образовательный блок: например, занятия по истории Отечества, истории искусств, осуществляемый квалифицированными преподавателями. 
Так же идет работа, направленная на духовность зависимых, например, такое нововведение как занятия по предназначению человека в жизни. Автор нововведения рассказывает: «Человек создан на земле для того, чтобы что-то производить – созидать. Болезнь показывает, что человек в период болезни не только ничего не созидает, но напротив – разрушает. Я обычно привожу им пример со вшами (как ни странно, чем жестче, тем лучше). Вшей уничтожаем? Уничтожаем. А почему? Потому что кусаются и производят только себе подобных. Паразиты. Провожу параллель: а ну-ка ребята, вспомним ваше употребление, - как кусаетесь-то? Воруете, врете, предаете. А созидаете что? Созидание – это основа жизни человека. Будешь созидать – будешь иметь: и в материальном смысле и в плане ощущений. Пример: сделал – получил удовлетворение». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»). Как показывает проведенное в 2008г автором данной работы исследование «Аспект веры в работе по реабилитации наркозависимых», нравственно-духовный аспект реабилитации является самым значительным в лечении зависимости.
Здесь уже очевидна разница между программой «Двенадцать шагов» и «духовно-нравственным воспитанием». Если в первом случае, путь выздоровления отмечается прохождением определенных этапов (шагов), то в рамках «духовно-нравственного воспитания» реабилитация проходит посредством изучения священописания, молитв и занятий, непосредственно направленных на изучение нравственности и морали по средствам Библии. В этом и заключается существенная разница в методах работы.
 Химическая зависимость, исходя из «Двенадцати шаговой» программы – это заболевание хроническое, прогрессирующее, смертельное. Но эта болезнь поддается лечению. С медицинской точки зрения от химической зависимости нельзя излечиться полностью и окончательно – всегда остается риск рецидива (возобновление употребление психоактивных веществ). Но это не означает, что человек не в состоянии избавиться от зависимости и болезненного пристрастия к наркотикам. Выздоровление – это длительный процесс.
И здесь снова очевидна разница, заключающая в понимании химической зависимости. Если в «Двенадцати шаговой» программе болезнь считается неизлечимой, то сторонники «духовно-нравственного воспитания» утверждают: «После 2 недель в Центре на меня снизошла Божественная Благодать – это было освобождение от зависимости. (Павел 27 лет, руководитель реабилитации межрегиональной благотворительной общественной организации «Преображение», «выздоравливающий наркозависимый»). Встречается похожее мнение и периодике: «Некоторые наркозависимые, перешедшие из «12 шагов» на реабилитацию в наш Душепопечительский центр святого праведного Иоанна Кронштадтского, признавались мне «Как жутко чувствовать себя постоянным наркоманам – наркоманом на всю жизнь! Никакого просвета в жизни. И как приятно сознавать, что Бог сможет нас простить и сделать из нас независимых людей!»[67].
Действительно, жизнь со смертельной, неизлечимой болезнью мало похожа на предел мечтаний, и любому человеку не хотелось бы жить с постоянной мыслью о том, что он никогда не сможет избавиться от зависимости. Гораздо проще и радостней жить с мыслью, что все самые ужасающие грани прошлого далеко позади, а впереди лишь светлое будущее. 
Однако же, специалисты по зависимости так комментируют «полную излечимость от наркомании»: «Двенадцати шаговая» программа предполагает еще опору на какие-то медицинские данные, социальные исследования – и всю эту информацию она впитывает в себя. А религиозная направленность, как я понимаю, там профилирует духовный аспект, который всего этого не учитывает. Если воспринимать болезнь и как медицинский аспект – т.е. человек никогда не сможет употреблять алкоголь в частности, как в обычной ситуации. Т.е. в этом плане об излечении говорить все-таки не приходится. Там, видимо, как-то этот момент опускается. Возможно, такая позиция существует от недостатка знаний в этой области» (Мария Алексеевна Рамазанова, психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера). Медицина скептически относится к утверждению о полном излечивании и сразу же отмечает некоторые несоответствия с идеей «полного выздоровления, исходя их которого все нарушенные сферы жизни (физиологический, социальный, психический и духовный) будут восстановлены: «модель болезни алкоголизма/наркомании рассматривается как био-психо-социо-духовная. Соответственно, если брать религиозные типы – то там био-психо-социо как-то упускается из вида. Я считаю, что должен присутствовать соответственно комплексный подход» (Мария Алексеевна Рамазанова, психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера).
Очевидно, если исходить из факта, что зависимые «выпускники» любого типа реабилитации действительно никогда не смогут употреблять, как минимум алкоголь, как это делает большинство обычных людей, не страдающих зависимостью, тогда естественно полное избавление от наркомании кажется, мягко говоря, преувеличенным. Однако, исходя из религиозного мировоззрения, логично было бы предположить, что алкоголь противопоказан зависимым не из-за того они все еще зависимы, а потому что пьянство является грехом. 
Но если исходить из позиции специалистов по зависимости, отрицающих полное выздоровление от наркомании, фиксирующих тот факт, что религиозная реабилитация все-таки дает фактическую трезвость, то за счет чего? Среди специалистов по зависимости бытует мнение, что при реабилитации «духовно-нравственного воспитания» одна зависимость сменяется другой. Т.е. зависимость от психоактивных веществ сменяется зависимостью от Бога. Относительно данного мнения нет однозначной оценки.
Некоторые зависимые утверждают, что действительно происходит смена зависимости, но в этом нет ничего плохого, т.к. человек так или иначе остается в трезвости. «Согласен, и хорошо, что так происходит. Ведь мы созданы Богом, следовательно мы изначально все от него зависим. Если к человеку приходит это осознание – это замечательно». (Павел 27 лет, руководитель реабилитации межрегиональной благотворительной общественной организации «Преображение», «выздоравливающий наркозависимый»). С точки зрения логики, здесь нет противоречия. Другие зависимые категорически против такого утверждения: «Я не согласен с этим утверждением. Так мог посудить только тот человек, который является посторонним наблюдателем. Но когда он на самом деле общается с такими людьми, он понимает, что это абсолютно нормальные, полноценные люди. Или от того, что он встает с утра и начинает молиться, благодаря Бога за жизнь и вообще за все дары, что он человеку поднес, а не пьет чай с бодуна или не опохмеляется – он становится каким-то ненормальным? То, что он не сидит с распухшей гудящей головой или сразу не хватается за сигарету – это ненормально? Он просто благодарит Бога за прошедшую ночь, за начало нового дня… он же не стоит на коленях круглосуточно и не долбится головой об пол. Он просто выносит благодарность. Я не знаю, если брать протестантские церкви – там точно нет смены зависимостей. Или православные – там такие же принципы. Про другие я не знаю». (Антон Павленко, 28 лет, социальный работник Благотворительного Фонда «Рука помощи» при общественной организации «Церковь Прославления», «выздоравливающий наркозависимый»).
Многие респонденты, и специалисты по реабилитации и «выздоравливающие» зависимые, затрудняются как-то прокомментировать мнение о подмене зависимости. Хотя, известно, что психология зависимости давно изучена и является в целом однозначной. Респонденты говорят: «Это не совсем это зависимость. Это другое мировоззрение. Человек, слишком уперт в своем мировоззрении, которое, я бы сказала, сомнительно. Но те центры, которые я знаю, там да, можно сказать, что происходит смена зависимости. Но есть центры православные, где есть достаточная свободная отдача ответственности, отдача выбора. И человек сам это выбирает. Но по-хорошему, вся жизнь это зависимость. Мы зависимы от жизни, поэтому сложно сказать» (Анучина Наталья Анатольевна, координатор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»). Есть похожее мнение, но оценивается с позиции несогласия: «Я не согласен с этим мнением. Потому, что, если раньше ты был зависим от яда, то в данном случае ты развиваешься. Тебе интересно жить, что-то читать, там, работать, тебе интересно жить социальной жизнью и быть членом общества. Тогда все можно назвать зависимостью». (реабилитант №8 реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр», закрытая группа на этапе социальная адаптации).
Неопределенность данного аспекта связан не только с неоднозначностью вопроса, а так же еще и с тем, что исходя из принципа «лишь бы помогало», данный вопрос теряет свою ценность. Однако же, с другой стороны, если у наркозависимого происходит смена зависимости, не факт, что эта новая зависимость не будет нести в себе такую же деструктивность или некую зацикленность, как и при наркомании. Ведь зависимость от религии, некий фанатизм так же разрушает социальную среду человека и специфицирует его шансы эффективной адаптации в обществе, что влечет за собой взаимодействие только в узком кругу и хоть и не масштабною (в рамках социума), но все же фактическую социальную эксклюзию. Поэтому, решение данного вопроса все же требует какой-то разрешенности.
Специалисты по аспекту веры и по зависимости, стремясь ввести все же какую-то определенность в данный вопрос, считают критерием зависимости состояние «расширенного сознания», стремление к экстатическим переживаниям, так называемый объект аддикции. Подтверждая данный критерий, специалист по зависимости говорит: «я думаю, что специалисты, придерживающиеся научной, материалистической основы, часто могут испытывать настороженность относительно подобного рода религиозных организаций, которые обещают исцелить человека, исцелить его жизнь и т.д. Потому что, все-таки там присутствует групповой момент и там очень развит феномен подражательности, где они группой могут входить в экстатическое состояние и в итоге получается измененное состояние сознания, в котором они могут поверить во что угодно, по большому счету. С моей точки зрения, это не совсем трезвое состояние, не совсем трезвый отчет относительно того, что с тобой происходит. Я однажды совершенно случайно попала на подобное собрание. И там со слегка опьяненной публики брали «десятину». (Светлана Валерьевна Суворова, психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера). Специалист по аспекту веры предполагает: «Вот, наркоману нужно избегать «ломки» путем принятия определенной дозы. Если же человеку, прошедшему религиозную реабилитацию тоже нужно принимать некоторые дозы там психического возбуждения или переживания там каких-то экстатических состояний… Если это требование возникает на уровне потребности – то, я думаю, что наверное, как говорят мистики, у такого человека «одного беса заменили другим бесом». Думаю, это можно назвать как одержимостью, так и зависимостью. Если же человек может жить спокойно, без срывов в эту экстатичность, то, наверное, можно говорить, что он избавился от зависимости». (Аванесов Сергей Сергеевич, доктор наук, декан ФсФ ТГУ).
Итак, если считать потребность в экстатических переживаниях критерием смены зависимости, тогда многое встает на свои места. Однако же, все еще необходимо как-то объяснить «чудеса», которые описывают «выздоравливающие» зависимые «духовно-нравственного воспитания». Они говорят о «Божественной благодати», об отсутствии абстинентного синдрома. «Это было как шум, доносящийся с неба. Внутри все забурлило. Тело наполнилось духом. Произошло такое Откровение, что у меня как будто пелена с глаз спала. Я увидел, что трава зеленая, что мир на самом деле прекрасен. И я увидел каким безразличным к миру я был раньше. Это Откровение было таким сильным, что я начал плакать. Произошло очищение. У меня из десен этот наркотик пошел, тот раствор, чем разбавляют «винты»… Организм стал очищаться. Это очень сильное духовное переживание. Я плакал, наверное, в течение часа и просил у Бога прощение за то, что я свою жизнь потратил зря, настолько я был рабом наркотиков, настолько наплевательски относился к жизни и людям. Так пришло осознание. Это осознание того, где ты находишься, что ты значишь и чего стоишь на самом деле. Это осознание также и того, как и каким образом ты должен жить. Это необъяснимо. Это просто надо видеть и чувствовать» (Олег, 42 года, «выздоравливающий» наркозависимый. Сотрудник межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»). Другой респондент: «После 2 недель в Центре на меня снизошла Божественная Благодать – это было освобождение от зависимости. Но после этого внутри осталась пустота. Раньше эту пустоту наполнял наркотик, после освобождения не было ничего, что могло бы восполнить меня. Т.е. человек отдал Богу болезнь, приобрел свободу, но его дух остался еще пустым. Это очень тяжелое чувство. Ощущать себя чем-то никчемным, омерзительным и т.д. – таким я представился себе, когда Бог открыл мне глаза. Ведь так и было. Я и был таким человеком» (Павел 27 лет, руководитель реабилитации межрегиональной благотворительной общественной организации «Преображение», «выздоравливающий наркозависимый»). Или описания другого «чуда»: «Я здесь всего лишь две с половиной недели. И все это время без наркотиков. Думала, будет просто невыносимо, потому что должна была быть «ломка». Я была уверена, что она будет. А ее нет. Это Благодать Божья». (Оля, 23 года, «выздоравливающая наркозависимая», реабилитант межрегиональной благотворительной общественной организацией «Преображение»).
Специалисты по зависимости отрицают возможность полного отсутствия «ломки»: «Это всего лишь слова. На одной вере можно продержаться, то таких людей очень мало. Чтобы это было поставлено на поток – это не реально» (Новоселов Александр Николаевич – исполняющий обязанности начальника ОМВП (отделения межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН России по Томской области). «Ломки может не быть только в том случае, если человек уже снял абстинентный синдром медикаментозно, а потом отправился в реабилитационный центр. А если он на системе сидит, но это просто физиологически невозможно. Разве что, максимум, зависимым проще пережить ломку в реабилитационном центре, нежели еще где (Евгений Владиславович Варакин – старший опер уполномоченный ОМВП (отделения межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН России по Томской области). Однако же по поводу «чудес» объяснение нашлось: «Мы это называем «эйфорией». Это очень опасное состояние, которое может столкнуть человека с выздоровления за счет биохимии. Если эйфория будет высока и необузданна, скачки биохимии страшенные, то с человеком может твориться все, что угодно». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО (Томская общественная региональная организация) «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»). «Выздоравливающие зависимые» по программе «Двенадцать шагов» уверены: «Понятие «эйфории первых недель трезвости». При попадании в программу, где человек научается жить в трезвости, – возникает иллюзия того, что он уже добился конечного результата реабилитации (т. е. к нему приходит понимание того, что можно жить по другому, что жизнь «наладилась» и т. д.) и перестает прикладывать дальнейшие усилия для выздоровления. Это является неадекватной оценкой действительности – человек перестает что-либо делать, или пребывает в праздности и тратит время на развлечения, что в конечном итоге часто приводит к срыву». (Игорь, руководитель групп общественной организации НАН, «выздоравливающий» наркозависимый»). Зависимые, прошедшие программу утверждают, что это очень опасное состояние именно тем, что он есть иллюзия. Человек на этом этапе может отказаться от дальнейшей реабилитации, что может потом дать свои «горькие плоды». Видимо, все опрашиваемые респонденты религиозной реабилитации, имеющие стаж трезвости, все же избежали этой ошибки.
            Совершенно очевидно, что существенным отличаем от религиозной реабилитации наркозависимых, является понимание Бога в программе «Двенадцать шагов». Если в религиозной реабилитации Бог носит чисто библейское определение, то с определением так называемой «высшей силы» все обстоит иначе. Как показывает проведенное в 2008г автором данной работы исследование «Аспект веры в работе по реабилитации наркозависимых», понимание «высшей силы» не обладает конкретными характеристиками, помимо непосредственного превосходства в могуществе и способности помочь вернуть зависимому здравомыслие. Остальные характеристики любой зависимый может определить для себя сам. И даже, исходя из того, что в основном во всех шагах программы обозначается понятие «Бог», у некоторых зависимых, кому «Двенадцать шагов» не помогли, вырисовывается отрицательная позиция по отношению к «программному Богу»: «Я был на реабилитациях по «Двенадцатишаговой программе», наверное, раз шесть. Там тоже есть духовно-нравственный аспект веры, как Вы это называете. Но, понимаете ли, он там давался странным образом. Вера ни во что. У меня создавалось впечатление, что хоть в телевизор мне можно верить, и это будто бы мне бы помогло. Это такая реабилитация на уровне «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало» (Павел 27 лет, руководитель реабилитации межрегиональной благотворительной общественной организации «Преображение», «выздоравливающий наркозависимый»). Подобное замечание привел и православноориентированный психолог: «Вера истинная только одна - в Иссуса Христа и спасение посредством передачи своей воли и жизни на попечение Богу. У зависимых немного не правильное понимание Бога. Это понимание формируется посредством Программы, которая говорит им о Боге и высшей силе, как они сами ее понимают. У них нет инструкций об этом понимании, религия могла бы им ее дать. Так легче было бы для них. У зависимых несколько не правильное отношение ко всему этому. Они говорят: «Бог всегда со мной». А как же он с ними? Это значит, что он был с ними и во время зависимости, т. е. поощрял их действия? Нет, благосклонность Бога тоже надо заслужить. В Программе они работают над этим» (Немцев Алексей Викторович - православноориентированный психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера.) Сторонники программы «Двенадцать шагов» считают это преимуществом по сравнению с программой «духовно-нравственного воспитания», потому что такое нетребовательное понимание «высшей силы» адаптировано на различные конфессии. 
             Количество организаций типа НКО, занимающихся такой социальной услугой, как реабилитация наркозависимых, в несколько раз превышает тот процент государственных специализированных медицинских учреждений, которые как-раз-таки имеют право на осуществление лечебно-психологической деятельности (на данную деятельность введено лицензирование). Исходя из этого, многие организации типа НКО практически не имеют специально обученного персонала и доминирующую роль в таких организациях играют сами «выздоравливающие» зависимые (консультанты). Многие из них объясняют этот феномен утверждением, что «только наркоман может понять наркомана». Специалисты медицинского направления, как и специалисты контролирующих органов категорически не согласны с этим утверждением: «Я думаю, что не надо быть самому психом, чтобы лечить психически нездоровых людей. Должен быть просто специалист» (Новоселов Александр Николаевич – исполняющий обязанности начальника ОМВП (отделения межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН России по Томской области). Специалисты по реабилитации тоже: «Я знаю много прекрасных людей, которые никогда не были ни наркоманами, ни алкоголиками, но настолько наделены, то, что называется, порядочностью, что называется, духовностью, что могут помогать. Одной душой могут помогать, и не обязательно быть наркоманом или алкоголиком для этого». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»). Однако респонденты «духовно-нравственного воспитания» утверждают, что про психоактивные вещества и их воздействие на организм человека, зависимые знают лучше любого нарколога, и к тому же не понаслышке. Что же касается снятие абстинентного синдрома, то, как утверждают респонденты – у них его вовсе нет, либо он проходит достаточно легко, таким образом, необходимость помощи, как минимум, нарколога отпадает сама собой. В любом случае, специалисты по реабилитации признают необходимость консультантов, ибо мировая практика показывает, что во многих центрах типа НКО, где используется программа «Двенадцать шагов» доминирующее большинство персонала – «выздоравливающие» зависимые со стажем трезвости (консультанты), и уже к ним, по возможности, примыкает медицинский персонал.
            На вопрос, «какие «плюсы» и «минусы» обоих программ можно выделить?», специалисты по реабилитации отмечали: «нам «плюс», как и в программе «Двенадцати шагов» в целом, это переориентирование человека на социальную жизнь в обществе. А в чем «плюс» религиозных центров, так это в том, что там быстро можно зазомбировать человека. Зомбирование – это быстрый метод, у нас – долгий метод. Потому, что мы даем человеку право на его понимание, на его выбор, где он сам выбирает, так ему идти или иначе. А там – раз и все. Там скорость. Естественно, они там тоже перестают и воровать и все остальное. Те, кто действительно серьезно уходят в религию и веру. Кто дальше идет учиться, создает семьи. И у них тоже есть что-то такое светлое, доброе, но они менее адаптивны в социальной жизни. Т.е. они несут свой свет в узком кругу». (Анучина Наталья Анатольевна, координатор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»). «Еще у нас идет огромная работа с изменением особенностей характера человека. Это психология. Дело в том, что болезнь накладывает определенный отпечаток на личность и характер человека. И эти особенности практически все аморальны и безнравственны. И наша задача помочь человеку стать на путь нравственности». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»).
Т.е. исходя и оценки специалистов, можно сделать вывод, что программа «Двенадцать шагов» направлена на рационализированный подход, когда религиозная программа основана на подходе «поверь и увидишь результат». Так же специалисты по реабилитации утверждают, что зависимым из религиозных центров сложнее социализироваться в обществе, потому что во многих таких реабилитациях отсутствует блок социальной адаптации. К тому же специалисты отмечают возможные проблемы, с которыми сталкивается такой зависимый: «Единственное, мне жаль, что им трудно социализироваться в обычной жизни, потому что у них каждое второе слово – это Библия, Бог. А простые люди к этому не готовы, и ребята остаются сами по себе». (Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор»).
            Итак, все вышеизложенное позволяет выделить несколько критериев, по которым реабилитационная программа «Двенадцать шагов» качественно отличается от религиозной реабилитации (духовно-нравственного воспитания):
            1) разница заключается в методах работы;
            2) в понимании болезни. Если для «программных» зависимых болезнь считается неизлечимой, то зависимые религиозной реабилитации утверждают, что Бог полностью избавляет человека от болезни;
            3) при религиозной зависимости возникает риск так называемой «подмены зависимости»;
 4) респонденты религиозной реабилитации утверждают, что благодаря Божественной благодати, у них либо совсем не было абстинентного синдрома, либо его эффекты были существенно снижены. Специалисты по зависимости же, считают это феномен невозможным;
5) существенно отличается понимание Бога. Если в программе «Двенадцать шагов» Бог – есть субъективное восприятие человека, которое можно адаптировать к любой конфессии, но в религиозной реабилитации, разумеется, Библейская «модель мира» и соответствующее понимание Бога;
6) если респонденты религиозной направленности отрицают необходимость вмешательства в процесс реабилитации специалистов, то респонденты программы «Двенадцать шагов» считают только комплексный подход эффективным;
7) по мнению специалистов по реабилитации, религиозная реабилитация срабатывает гораздо быстрее, чем реабилитация «Двенадцати шаговой» программы за счет присутствия «слепой» веры;
8) специалисты считают «Двенадцати шаговую» программу более обоснованной с научной точки зрения, и непосредственно приближенной к социальной жизни;
9) по мнению специалистов, зависимые из центров «духовно-нравственного воспитания» менее адаптивны к социальной среде.
10) программа «Двенадцать шагов» более распространена как среди государственных организаций, так и среди организаций типа НКО. Благодаря тому, что в религиозной реабилитации, за счет манипуляций, может присутствовать феномен введения в состояние расширенного сознания, эффективность работы большинства центров религиозной направленности к сожалению, автоматически, ставится под сомнение. Это связано так же и с тем, что о подобных центрах довольно-таки мало информации. 
             Ранее уже говорилось о том, что лицензию на оказание такой социальной услуги, как лечебно-психологическая деятельность имеют только учреждения специализированного медицинского типа. Однако уровень наркомании растет, как все более растет количество организаций типа НКО, занимающихся реабилитацией наркозависимых. Также, ни для кого не секрет, что существуют организации, которые под лозунгом реабилитации по своей сути занимаются «выжиманием» денежных средств из родственников наркозависимых. Логичным был бы вопрос, почему это происходит? Потому что нет единого государственного образца реабилитационной программы, а так же потому, что на оказание психологических услуг все еще не требуется лицензирования (нет нормативно-правового законодательства). Необходимо еще заметить тот факт, что в Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков статистические данные по эффективности работы организации, подают в основном лишь соответствующие государственные структуры, а так же организации, которым важна их непосредственная репутация. Исходя из этих данных, строится статистика по проблеме наркомании. Другие же организации, ведут внутреннюю статистику, и хотя у контролирующих оборот наркотиков структур нет специальных полномочий на отслеживание эффективности работы реабилитационных центров, данные, которые они могут запросить, довольно-таки легко фальсифицировать. Данная проблема уже давно требует своего разрешения, однако с данной «мертвой» точки все никак не сдвигается.  
Все опрошенные в данном исследовании респонденты настаивают, что лицензирование - абсолютно необходимая мера, чтобы, во-первых, не дискредитировать «Двенадцати шаговую» программу (если она позиционируется в центре, где занимаются «выжиманием» денег), во-вторых, чтобы отслеживать эффективность работы различных реабилитационных центров и, возможно, исходя из статистической базы данных, создать универсальную реабилитационную программу, а в-третьих, создать естественный отсев неэффективных программ и центров, занимающихся противозаконной деятельностью.
На вопрос «если бы было введено подобное лицензирование, осуществляющее контроль государства над проблемой наркомании, то по каким критериям отбирались «правильные» центры», специалисты предложили такой список критериев:
1)   Должны работать квалифицированные специалисты разных профилей (психологи различных направлений, социальные работники, педагоги) .
2)   Если в программе центра среди персонала будут присутствовать консультанты, чтобы стаж трезвости у них был не менее 2-х лет. (Руководить реабилитацией предлагается «выздоравливающим» зависимым (консультантам).
3)   Наличие необходимого медицинского персонала, хотя бы осуществляющего если не медикаментозное сопровождение, то непосредственное консультирование по соответствующим вопросам.
4)   Наличие четко сформулированной реабилитационной программы, где были бы прописаны все используемые методики, обоснования их использования, цели, задачи и т.д.
5)   Финансирование.
6)   Соответствующие условия, наличие пространства и ресурсов для организации четко и эффективно работающей и целостной структуры.
7)   Грамотное руководство в сфере организации процесса реабилитации (в том числе от руководства требуется наличие необходимого багажа знаний о проблеме наркозависимости).         
8)   Контроль со стороны государства, проверка персонала.
Итак, анализ данных позволил сделать ряд выводов. Сравнительная характеристика реабилитационной программы «Двенадцать шагов» и программы «духовно-нравственного воспитания» показала, что существуют определенные отличия, как в структуре программ, так и в отношении к базовым аспектам реабилитации. От этих отличий зависит не только сам процесс реабилитации, но и та совокупность новых поведенческих и экзистенциальных основ, с которыми зависимый войдет в общество и будет строить свою «новую» жизнь. Эксперты отмечают, такой важный аспект как адаптивность зависимого к социальной среде, тоже зависит от процесса (по мнению некоторых экспертов, и от типа) реабилитации. В свою очередь, от умения адаптироваться зависит функционирование всех сфер жизнедеятельности человека, возвращающегося в социальную среду после реабилитации.
Сторонники реабилитационной программы «Двенадцать шагов» утверждают ее научность, последовательность и рационализированость, исходя из этого, считают ее самой эффективной в борьбе с наркозависимостью. Религиозная же программа реабилитации также имеет огромное число сторонников, пришедших к трезвости через веру в Бога, и служащих примером тому, что религиозная вера может творить чудеса.
Внести ясность в вопрос сравнительной характеристики помогла бы такая мера контроля, как лицензирование услуги реабилитации. Тогда было бы больше информации о различного рода центрах и их программах реабилитации. В «Двенадцати шаговой» программе, профилировал бы комплексный подход, предполагаемый программой, а в религиозный центрах реабилитации работали бы священнослужители (специалисты по теологии) на ряду с «выздоравливающими» зависимыми.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Заключение.
 
Совершенно очевидно, что наркомания сегодня является социальной проблемой мирового масштаба. Данная болезнь ежегодно уносит тысячи жизней. Наркомания, это заболевание, которое неизбежно воздействует на все сферы жизни человека, неизбежно приближая его к физической, психической, социальной и духовной деградации. Для того, чтобы подарить зависимым «второй шанс» на полноценную жизнь, была создана такая социальная услуга как реабилитация.
На сегодняшний день, наиболее известными программами реабилитации наркозависимых, являются программы «Двенадцати шагов» и программы «духовно-нравственного» воспитания.
Аспект веры присутствует в обоих типах реабилитационных программ, потому как его необходимость однозначна.
Аспект веры неразрывно связан с такими базовыми экзистенциальными понятиям как смысл жизни, надежда, духовность, нравственность и т.д. Как показало исследование данного аспекта, вера является не только фундаментом для позитивного отношения к жизни, давая установки на созидающую модель мировоззрения, но и мобилизует скрытые в подсознании ресурсы, помогающие человеку преодолеть различные тяготы жизни, включая такие тяжелые болезни, как наркомания. 
При религиозной реабилитации вера в Бога является основой всего реабилитационного процесса. Зависимые рассказывают о чудесах исцеления от болезни и об отсутствии абстинентного синдрома.
В программе же «Двенадцать шагов» «высшая сила» или Бог является помощником по жизни, посредством которого обретается надежда на выздоровление.
Концепции данных программ так же принципиально различаются как в своем понимании болезни, так и в конечном результате реабилитации. Если программа «Двенадцать шагов» придерживается научной точки зрения, утверждающей неизлечимость болезни, то религиозная реабилитация говорит о полном выздоровлении от зависимости. Конечный итог таков, что всем реабилитированным, независимо от типа реабилитации нельзя употреблять никаких психоактивных веществ, включая алкоголь, однако, исходя их разницы данных подходов к болезни, по разным причинам. 
В идеальной концепции исследования, самым существенным критерием сравнительной характеристики был бы такой наизначительнейший аспект, как эффективность реабилитации. Но, в данном случае, определить этот аспект не представляется возможным в принципе. По всему миру широко распространена как «Двенадцати шаговая» программа так и реабилитация «духовно-нравственного» воспитания. У обоих типов реабилитации довольно высокий процент успешно реабилитируемых, сохраняющих трезвость на протяжении всей жизни.
Мотивы предпочтения зависимых того или иного типа реабилитации могут быть так же самыми разнообразными, обусловленными как социальными причинами (воспитание, возможно, образование), так и особенностями психики каждого отдельного человека. Поэтому было бы несправедливым судить об эффективности реабилитации, исходя из характеристик реабилитантов того или иного типа реабилитации.
В целом же, и точка зрения экспертов относительно сравнительной характеристики программы «Двенадцать шагов» и программ «духовно-нравственного» воспитания неоднозначна, исходя из того, что в любом случае, обе программы работают и повышают процент возвращения наркозависимых людей к жизни, наполненной самыми «чистыми» идеалами, независимо от того, мотивируются ли они рационализацией или религиозным мировоззрением. 
Многие вопросы, касаемые различных типов реабилитационных программ разрешились бы, если б на услугу реабилитации наркозависимых было бы введено лицензирование. Специалисты по реабилитации, как и специалисты по зависимости считают введение данной меры контроля необходимым. Совершенно очевидно, что по ряду причин, данная мера бы повысила эффективность такой социальной услуги, как реабилитация. Респонденты данного исследования довольно четко выделяют критерии, по которым могло бы проходить лицензирование реабилитационной деятельности.
Фактически, лицензирование данной услуги будет не только судить о заинтересованности государства в решении проблем реабилитации наркозависимых, но и послужит толчком в создании единой государственной реабилитационной программы, которая сможет собрать опыт весь объем и разнообразие авторских методик, включая опыт программ «духовно-нравственного» воспитания.
В ходе данного исследования были достигнуты все задачи. Проверка гипотез же показала, что первая и вторая гипотезы не подтвердились.
 
 
 
 
 
 
 
Список использованной литературы.
 
1.   Архиепископ Аверкий. Апокалипсис, или Откровение Святого Иоанна Богослова. М.: Оригинал, 1991, - 77 с.
2.   Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. Начала христианской психологии: Учеб. пособие для вузов. – М.: Наука, 1995. – 236 с.
3.   Бруно М. Е. Алкоголизм. Терапия творческим самовыражением. – М.: Издательство «Познавательная книга плюс», 2002. – 224 с.
4.   Вагнер Э. Ф, Улдрон К. Б. Алкогольная и наркотическая зависимость у подростков: пути преодоления: учеб. пособие; пер. с англ. А. В. Александровой; науч. ред.русского текста Н. А. Сирота, В. М. Ялтонский. – М.: Издательский центр «Академия», 2006. – 476 с.
5.   Грановская Р. М. Психология веры. – СПб.: Издательство «Речь», 2004.– 440 с. 
6.   Елшанский С. П. Семантика внутреннего восприятия при зависимостях от психоактивных веществ (на модели опийной наркомании). – М.: Научный мир, 2004. – 348 с.
7.   Змановская Е. В. Девиантология: (Психология отклоняющегося поведения): Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – 2-е издание., испр. – М.: издательский центр «Академия», 2004. – 288 с.
8.   Клейберг Ю. А. Девиантное поведение в вопросах и ответах: учебное пособие для вузов. – М.: Московский психолого-социальный институт, 2006. – 304 с.
9.   Колесов Д. В. Эволюция психики и природа наркотизма. – М.: Педагогика, 1991. – 312 с.
10. Кольцова О.В.Психология работы с наркозависимыми. – СПб.: Речь, 2007. – 160 с. 
11. Куницына В. Н., Казаринова Н. В. Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб.: Питер, 2002. – 544 с.
12. Максимова Н. Ю. Психология профилактики алкоголизма и наркомании у несовершеннолетних: Учеб. пособие. – Ростов н/Д., 2000. – C. 298
13. Москаленко В. Д. Зависимость: семейная болезнь – М.: ПЕРСЭ, 2002. –335 с.
14. Ожегов С. И. Словарь русского я зыка: Ок. 60000 слов и фразеологических выражений; Под. общ. проф. Л. И. Скворцова. – 25 –е изд., испр. и доп. – М.: ООО «Издательство Оникс»: ООО «Издательство «Мир и Образование», 2006. – 976 с.
15. Папюс А. (Жерар Анкос). Оккультизм: Первоначальные сведенья. – М.: Селена, 1994. – 512 с.
16. Платонов Ю. П. Социальная психология поведения –СПб.: Питер, 2006. – 464 с.
17. Популярный журная «НаркоНет» № 1 (43) 2008.
18. Российский психиатрический журнал, №2, 2006; №3, 2006; №6, 2008, №2, 2009;
19. Россохин А. В., Измагурова В. Л. Личность в измененных состояниях сознания в психоанализе и психотерапии. – М.: Смысл, 2004. – 544 с.  
20. Сельченок К. В. Психология зависимости: Хрестоматия. – Мн.: Харвест, 2005. – 592 с.
21. Шнейдер Л. Б. Девиантное поведение детей и подростков. – М.: Академический Проект; Трикста, 2005. – 336 с.
 
Электронные источники:
  1. www.soul-image.ru
  2. www.back-home.ru
  3. www.press.try.Md
  4. www.religion.historic.ru
  5. www.religio.ru
  6. www.gumer.info
  7. www.psychology.ru
  8. www.rmj.ru
  9. www.narkotikam.net
  10. www.po4emu.ru
  11. www.maxiauto.altnet.ru
  12. www.gimnasium40.narod.ru
  13. www.McHost.ru
  14. www.narkozona.ru
  15. www.narko-net.ru
  16. www.Newsru.com
 
 
 
 
 
 
 
 
ПРИЛОЖЕНИЕ А
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
Социологическое исследование.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010
Исследование проводилось среди специалистов по реабилитации, специалистов по зависимости, непосредственно реабилитантов, «выздоравливающих» зависимых (заведующих реабилитационным отделением), и сотрудниками ОМВП УФСКН России по Томской области (Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков).
 В рамках исследования были посещены реабилитационные отделения, специализирующиеся на программе «Двенадцать шагов»: ТРОО (Томская региональная общественная организация) «Профилактика плюс», реабилитационная наркологическая клиника «НВ-центр», Томский областной наркологический диспансер. Так же были опрошены сотрудники Госнаркоконтроля (отделение межведомственного взаимодействия в сфере профилактики). Было опрошено 7 специалистов, 1 «выздоравливающий» зависимый (заведующий реабилитацией «НВ-центра») и 12 наркозависимых.
Актуальность.Актуальность данной темы заключается в том, что ни смотря на то, что государство принимает меры полицейского характера, профилактического характера ежегодно процент наркозависимых растет. Наркомания в литературе рассмотрена достаточно объемно, однако относительно самой реабилитации исследовательской литературы практически не найти. В основном, в литературе описываются общие понятия, касающиеся данного вида аддикции (понятие зависимости/созависимости, реабилитации, и т.д.) Недостаток информации по данной теме делает процесс исследования наиболее сложным, однако необходимым, т. к. материал, полученный при исследовании данной проблемы, может иметь последствия для эффективности реабилитации наркозависимых.
Существующая литература, касательно этой области, в основном придерживается трех направлений. Либо, речь идет непосредственно о клинических появлениях и последствиях наркомании, либо в литературе описывается стандартная Миннесотская модель программы «Двенадцать шагов», либо встречается непосредственно религиозная литература, конкретно не относящаяся к непосредственно реабилитации данной области аддикции. Данные о программе «Двенадцать шагов» еще более менее известны, и то подобную информацию можно раздобыть в основном лишь в сети Internet. О деятельности религиозных реабилитационных центров существуют очень поверхностная информация (место расположение, условия приема и т.д.) и помимо того, что вся реабилитация наркозависмых основана на изучении Библии, больше ничего не известно. Критерии же сравнительной характеристики нигде не описываются вовсе. В литературе (в периодике) возможно встретить лишь отзывы о том или ином типе реабилитации, где чаще всего оценка необъективна.
Статистические данные по эффективности той или иной реабилитационной программы можно найти непосредственно лишь в самих реабилитационных центрах. Это связанно с тем, что, во-первых, они являются, в определенном смысле, закрытыми учреждениями, а во-вторых, исходя из того, что при контролирующих органах (Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков) не создано отделов, занимающихся отслеживанием эффективности, статистические данные по этому вопросу фактически не востребованы. К тому же у общественности практически не существует мотивации заниматься реабилитацией тех, кто считается уже «пропащими» людьми, следовательно «спасение утопающих становиться делом самих утопающих». Так же, по мнению общественности, наркозависимые не являются социально приемлемыми и полезными для общества, что приводит к бессмысленности, по мнению общественности, затраченных усилий, направленных на лечение наркозависимых. В связи с этим, проблема остается постоянно открытой, что, к сожалению, абсолютно не ведет к ее разрешению. Таким образом, перед исследователем возникают определенные барьеры, касающиеся как проникновения в такого рода учреждения, так и непосредственного доступа к информации.
Об абсолютной достоверности информации не может быть и речи, т. к. не создано единых критериев оценки эффективности той или иной программы реабилитации. У самих специалистов обычно довольно скудная информация о других типах реабилитационных программ, т.к. они стремятся развивать только свое направление уже выбранной программы, а о качестве других реабилитационных центров знают только со слов реабилитантов. К тому же, сами специалисты неохотно дают оценки относительно других реабилитационных центров, т.к. «не хотят ни на кого клеветать», признаваясь, что слабо владеют информацией относительно других типах реабилитационных программ наркозависимых. Исходя из этого, стремятся занять нейтральную позицию и придерживаться мнения, что «у каждого свои методы, которые лишь бы помогали». В рамках литературы первого направления, в основном, идут учебные пособия по девиантному (отклоняющемуся) поведению, психологии аддиктивного поведения, как болезни, где описывается модель зависимости, факторы ей сопутствующие.
Эта литература необходима для того, чтобы разобраться какие процессы происходят «внутри» зависимого, как болезнь воздействует на биологический, психический, социальный и духовный аспекты человеческой личности, каким образом и в каких масштабах осуществляется деструкция, вызванная употреблением психоактивных веществ.
Литература второго направления носит описательный характер изначальной модели одной и самых распространенных реабилитационных программ – программы «Двенадцати шагов» (Миннесотская модель). Данная литература необходима для того, чтобы понять, какие методики существуют для выздаровления наркозависимых и какие авторские преобразования были внесены специалистами по реабилитации или зависимости. Данная информация необходима для того, чтобы составить общую картину реабилитационных программ направления реабилитации по «Двенадцати шагам».
Литература же третьего направления, касающегося непосредственно религии, лишь помогает ознакомиться с мировоззренческой картиной, которая должна прививаться наркозависимым в реабилитационных центрах религиозного типа («духовно-нравственного воспитания).
В данном исследовании, я попытаюсь сделать сравнительную характеристику программы «Двенадцать шагов» и программ духовно-нравственного воспитания.
 Проблемная ситуация.Как уже было отмечено, относительно реабилитации по «Двенадцати шаговой» программе все-таки существует информация и о реабилитационных методиках подобных учреждений и в случае, если учреждения специализированного медицинского типа или просто заботящееся о своей репутации, статистика по эффективности их работы. Однако, относительно религиозных реабилитационных центров существует самая поверхностная и противоречивая информация. С одной стороны, из-за отдаленности и нетщательной фиксированности правоохранительными органами таких организаций, (ибо это практически не входит в их компетенцию) сложно выявить как их наличие, так и реабилитационную эффективность (внутреннюю статистику, которая может быть фальсифицирована). А с другой стороны, среди как простого населения, так и различных специалистов по наркомании (и самих зависимых в некотором числе) бытует мнение, что подобные религиозные центры не более, чем секты, основной целью которых служит «выкачивание» денег из безутешных родителей зависимого. Такое отношение автоматически распространяется на большинство реабилитационных центров религиозной направленности. Так же среди специалистов – наркологов утвердилось мнение, что чаще всего при религиозной реабилитации одна зависимость меняется на другую. В данном случае, наркомания меняется на зависимость от религии (Бога), и как только «выздоравливающий» зависимый попадает в социум, он оказывается не способным к адаптации и социализации, т.к. коммуникативные навыки, необходимые для жизни вне церкви, не восстановлены.Такая оценка аналогичным образом формирует негативное отношение к центрам религиозной направленности, а так же ставит под сомнение эффективность их работы. Так же, существенной проблемой является определение критериев этой самой эффективности, которые, не смотря на то, что реабилитация наркозависимых ведется уже много лет, все еще не выработаны ни на государственном уровне, ни среди самих специалистов по реабилитации (и зависимости). Единого мнения относительно критериев эффективности все еще не существует.
Проблема.   Каковы выводы, сделанные посредством сравнительной характеристики программ по реабилитации наркозависимых: «духовно-нравственного воспитания» и «Двенадцать шагов»?
Объект.Сравнительная характеристика программ по реабилитации наркозависимых: «духовно-нравственного воспитания» и «Двенадцать шагов».
Предмет. Сравнительной характеристики программ по реабилитации наркозависимых: «духовно-нравственного воспитания» и «Двенадцать шагов»?
Цель.Сделать сравнительную характеристику программ по реабилитации наркозависимых: «духовно-нравственного воспитания» и «Двенадцати шагов».
Задачи.
1. Выяснить точку зрения специалистов относительно понимания наркомании, как болезни хронической, неизлечимой и прогрессирующей.
 2. Определить точку зрения специалистов относительно мнения, что «при религиозной реабилитации, зависимость от психоактивных веществ сменяется зависимостью от Бога».
            3. Выяснить мнение специалистов относительно того факта, что религиозная реабилитация тоже помогает зависимым сохранять трезвость.
            4. Определить точку зрения специалистов относительно факта необходимости лицензирования такой социальной услуги, как реабилитация наркозависимых
Интерпретация понятий.
Наркомания – смертельное заболевание, состояние периодической или хронической интоксикации, характеризующийся непреодолимым желанием или навязчивым стремлением в дальнейшем принимать наркотическое вещество и получать его любыми средствами.
Наркозависимый (наркоман) – больной человек, зависимый от наркотиков.
Физиологическая зависимость – непреодолимое физическое желание употребить наркотик.
Психологическая зависимость – состояние, при котором для поддержания нормального психического самочувствия человеку постоянно требуется прибегать к употреблению наркотиков.
Абстиненция – физические и психические реакции организма наркозависимого, возникающие в ответ на прекращение приема наркотиков (лихорадочный озноб, усиленное потоотделение, судороги, рвота, понос, страхи, тревожность, психическое возбуждение). Это состояние в ряде случаев опасно для жизни.
Детоксикация – процесс очищения организма от токсических веществ путем применения медикаментозных методик.
Интоксикация – состояние расширенного сознания посредством применения психоактивных веществ.
Гипотезы.
1.  Специалисты не будут отрицать, что наркомания - это хроническая, неизлечимая и прогрессирующая болезнь.
2.    Специалисты будут склонны утверждать, что при религиозной реабилитации, зависимость от психоактивных веществ сменяется зависимостью от Бога.
3.    Специалисты не будут опровергать мнение, что религиозная реабилитация тоже помогает зависимым сохранять трезвость..
4.   Специалисты будут признавать необходимость лицензирования такой социальной услуги, как реабилитация наркозависимых.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Процедурный раздел.
 
 Рабочий план.

Вид работы
Дата выполнения
Выбор темы
20 сентября – 30 сентября
Поиск литературы
30 сентября – 15 октября
Работа с литературой
15 октября – 30 декабря
Разработка актуальности
30 декабря – 12 января
Написание программы исследования
12 января – 30 февраля
Разработка инструментария
1 марта – 10 марта
Полевой этап
10 марта – 15 мая
Анализ данных
15 мая – 30 мая

 
 
 
   Для данного исследования был выбран такой вид опросного метода как экспертный опрос методом полуформализованное интервью. Процесс интервьюирования похожа на беседу, потому способствует возникновению непринужденной обстановки, гибкости общения, что повышает искренность ответов. Этот вид позволяет получить более достоверную, откровенную информацию напрямую от респондентов.
Данный вид интервью применяют в ситуации, когда специфика планируемого исследования предполагает поиск ответов на вопросы как количественного, так и качественного характера, представляя собой комбинацию закрытых и открытых вопросов. В некоторых случаях требуется не просто получить ответ на закрытый вопрос (чтобы затем совокупные результаты обработать статистически), но и дать ему обоснование качественного характера. С этой целью требуется использование синтетической методики исследования, а именно применение метода полуформализованного интервью.
Благодаря специфике полуформализованного интервью, появляется возможность делать небольшие, емкие выборки. Одновременно такого количества достаточно для серьезных выводов и прогнозов.
Целесообразно использовать данный метод при изучении острых, деликатных, в том числе интимных тем, а так же глубинных личностных особенностей — установок, ценностей, мотивов, стереотипов относительно которых общественное мнение только начинает формироваться.
 
 
Особенности же экспертного опроса как разновидности опроса в целом заключается в том, что:
1. Эксперты обычно не являются представителями объекта исследования, в отличие от массового опроса, где цель – получение мнения людей, являющиеся объектом изучения.
2. Экспертный опрос носит не массовый, а индивидуальный характер. В экспертном опросе в связи с высокой компетентностью участвующих в нем лиц мнение даже 2-3-х экспертов может оказаться достаточно обоснованным и достоверным.
3. Процедура отбора экспертов отличается от процедуры выборки респондентов. Экспертная группа не может быть слишком многочисленной (от 5 до 25 человек, что зависит от вида решаемых задач).
4. Опрос экспертов не носит анонимного характера, отсюда совершенно другое отношение к экспертам: как к активным участникам исследования.
5. В экспертном опросе выясняются не обыденные представления людей, а знания специализированные, профессиональные.
Сферами применения опроса экспертов являются социология, социальная работа, политика, экономика, управление и т.д.
Прежде всего, экспертный опрос является разновидностью опросного метода. Еще экспертный опрос называется опросом компетентных лиц или методом экспертных оценок. Основное назначение экспертного опроса – это выявление сложных аспектов исследуемой проблемы, повышение надежности получаемой информации.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ПРИЛОЖЕНИЕ Б
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ВОПРОСЫ К ИНТЕРВЬЮ.
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010
1.   Как давно Вы занимаетесь проблемой наркомании (реабилитации)?
2.   Какой тип реабилитационной программы присутствует в вашей организации?
3.   В чем специфика Вашей программы (авторские методики)?
4.   Что вы знаете про другие типы реабилитационных программ?
5.   Чем руководствуются зависимые при выборе того или иного типа реабилитации?
6.   Что вы можете сказать относительно религиозного типа реабилитации (духовно-нравственное воспитание)?
7.   Согласны ли Вы с мнением, что при религиозной реабилитации «одна зависимость меняется на другую»?
8.   Можете ли выделить плюсы и минусы данного типа реабилитации по сравнению с программами направления «Двенадцать шагов»?
9.    Что для Вас есть вера? Как она помогает зависимым?
10. Считаете ли Вы медикаментозное сопровождение необходимым блоком в процессе реабилитации наркозависимых?
11. Считаете ли Вы, что необходимо ввести лицензирование (сертифицирование) на данную социальную услугу
12. Если да, то какие критерии должны присутствовать относительно данного лицензирования?
13. Согласны ли вы с мнением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
Ваше имя, должность, профессиональны стаж в сфере реабилитации.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ПРИЛОЖЕНИЕ В
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
БЛАНКИ ИНТЕРВЬЮ.
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010.
Интервью №1 от 10 марта 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа,Vкурс.
Респондент:  Новоселов Александр Николаевич – исполняющий обязанности начальника ОМВП (отделения межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН (Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков) России по Томской области.
            И.: Расскажите пожалуйста об организациях, занимающихся реабилитацией наркозависимых.
Р.: Есть несколько видов реабилитации наркозависимых: есть трудотерапия, 12-шаговая программа, есть так называемое духовно-нравственное воспитание. Данные организации могут регистрироваться как общественные организации или благотворительные фонды, и как коммерческие организации. Услуги по реабилитации находятся в уставе организации.
И.: Кто выступает спонсором деятельности таких организаций?
Р.: Ну, насколько я знаю, спонсорами могут быть сами ребята, которые после прохождения реабилитации, делаю взносы, потому что им она помогла. Это родители ребят, прошедших через это….
И.: Ведется ли контроль за деятельностью организаций, за эффективностью их работы?
Р.: Мониторинг по эффективности реабилитации практически нигде не проводится. И многие, скажем так, ребята, просто поняли, что таким образом можно зарабатывать деньги. И под красивыми лозунгами зарабатывают деньги. Потому как при той же трудотерапии, где реабилитант работает, он за свои труды деньги не получает. Так они содержат сами себя, к примеру, приусадебное хозяйство… А потом ставится немного коек, берется Библия, ребята все садятся в круг, и так эта система начинает работу. Это форма бизнеса. Информация об эффективности какого-нибудь Центра, распространяется обычно посредством «сарафанного радио». Кто-то кому-то сказал, что где-то хорошо, где-то не очень. Когда я беседовал с ребятами из НВ-Центра, они рассказывали, что, реабилитируясь в других российских Центрах, платили очень большие деньги (в Москве, к примеру, в месяц платили около 1000 долларов), а ощутимость о такого лечения оставляет желать лучшего. Более того, бывали случаи, в Кемеровской области, в частности, где в отношении реабилитантов применялась физическая сила.
Тем более эффективность не может быть мгновенной, должно пройти от 1 года до 3лет, чтобы говорить о том, что результаты есть. Обычно такую статистику если и строят, то по временным промежуткам: 1 год, три года, пять лет, как правило.
Есть цифры, как минимум, государственных Центров, они ведут такую статистику. А у других организаций есть просто тетрадка внутреннего учета, журнал, но там можно записать все, что угодно. И нет никаких гарантий, что эти данные не фальсифицированные. Тем более, были случаи, когда реабилитанты вообще не имели документов. Его спрашиваешь, откуда он, а он с Алтайского Края или с Кемерово... Кто такой – непонятно. И таких случаев масса. Для проверяющих Органов они могут показать любые цифры.
И.: В ходит ли в Ваши обязанности вести отслеживание эффективности работы подобных организаций?
Р.: В качестве отдельного направления этим вообще никто не занимается. Прежде всего это происходит из-за отсутствия нормативно-правовой базы, опять же. Это необходимо решать на государственном уровне. Вообще, я считаю, должна быть государственная политика в отношении реабилитации любой формы аддикции. Чтобы была четкая стратегическая задача государства. Законы чтобы были приведены в соответствие. Чтобы ни кто захотел, тот занимается, а чтобы были специалисты. Следовательно необходимо их готовить, обучать. Таким контролем должна была бы заниматься Лицензионная Палата, либо (это мое субъективное мнение) можно было бы создать при Администрации какой-нибудь комитет или другой орган, либо не основывать, а поручить Департаменту Здравоохранения или Комитету Общественной Безопасности… куда бы входили работники от Департаментов по медицине, по образованию, правоохранительных органов… Сложно сразу определить критерии… Тем более, понятно, что наркозависимые находятся в замкнутом помещении, там должны быть и санитарные условия, и условия пожарной безопасности ит.д.
И.: Как Вы считаете, насколько необходима такая мера?
Р.: Я считаю, что такие меры необходимы. Я объясню, почему. Потому что у нас ежегодно количество наркоманов растет. Не смотря на то, что государство принимает меры полицейского характера, профилактического характера… Все равно, этот процесс идет. Так вот, на уровне государства должна быть эта задача четко поставлена. На это должны выделяться денежные средства со всеми вытекающими последствиями: контроль и учет. В Китае такая задача уже поставлена, в том числе и на государственном уровне. 
И.: Считаете ли Вы необходимость медикаментозного аспекта лечения?
Р.: Вообще, мое личное, субъективное мнение, что реабилитация должна осуществляться в сочетании медикаментозного лечения и психокоррекции. А если присутствует что-то одно, то не будет эффективности. По крайней мере, сколько я вот общался с наркоманами, они говорят, что все равно не хватает чего-то. Ведь у человека может быть ломка – это физиологический аспект. А наркоман – это психически зависимый человек – уже психологический аспект. Поэтому и все должно быть в сочетании.
И.: Как Вы относитесь к мнению, что наркозависимые могут при помощи духовно-нравственного воспитания преодолеть ломку и практически не ощущать ее?
Р.: Это всего лишь слова. На одной вере можно продержаться, то таких людей очень мало. Чтобы это было поставлено на поток – это не реально.
И.: Можете ли Вы выделить плюсы или минусы этих двух типов реабилитации?
Р.: Ну, думаю, плюсы есть везде. Когда есть сочетание нескольких программ – мне кажется это плюс. Например, Минессотская модель – в Америке хорошо работает. А в Сибири ее преподносят немного по-другому, и она сама здесь другая, потому что люди другие. Там же преимущественно католики, протестанты, а у нас – православие. И если программа «Двенадцать шагов» взята за основу, то специфика ее сопоставлена региону. На самом деле, два одинаковых Центра могут работать и у нас и в Европе, а через семь лет, Программы будут совершенно разные.
Сравнивать вообще сложно. Ну, допустим, организации, в которых профилирует религия – все нормально. А как же социальная адаптация? Пока они вместе – у них все хорошо, они поддерживают друг друга. Им легче не колоться в это время. А дальше что? Социальной адаптации нет – он потом вернется к себе, на круги своя и все. Окружение-то то же осталось
И.: Согласны ли Вы, с мнением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
Р.: Я думаю, что не надо быть самому психом, чтобы лечить психически нездоровых людей. Должен быть просто специалист.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №2 от 10 марта 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа,Vкурс.
Респондент:  Евгений Владиславович Варакин – старший опер уполномоченный ОМВП (отделения межведомственного взаимодействия в сфере профилактики) УФСКН (Управление Федеральной службы России по контролю за оборотом наркотиков) России по Томской области.
            И.: Как Вы думаете, почему никто не занимается отслеживанием эффективности работы реабилитационных центров?
            Р.: Потому что у нас в стране психологическая помощь не регламентируется, а все, что не запрещено законом – то разрешено.
И.: Какие Вы знаете формы спонсорства деятельности таких организаций?
Р.: Пожертвования или взносы лиц пребывающих на реабилитации или их родителей, а так же это часть финансовых доходов деятельности, которую они могут вести – та же трудотерапия.
И.: Скажите пожалуйста, как можно отследить эффективность деятельности таких организаций?
 Р.: Ну, эффективность в основном прослеживается таким образом. Обычно при каждом Центре ведется внутренний журнал учета лиц, прошедших реабилитационный курс, имеются контактные данные непосредственно самих ребят (или их родственников), и просто фактически через их собрания анонимных наркоманов или через контакты можно узнать, как человек чувствует себя через отрезок времени. Были ли срывы или не были… Так и можно проверить эффективность лечения.
А вообще, в качестве отдельного направления этим вообще никто не занимается. Прежде всего, это происходит из-за отсутствия нормативно-правовой базы, опять же.
Один из выходов – это опять же сертификация или лицензирование деятельности. Т.е. подали заявку, получили лицензию государственного образца – пожалуйста, занимайтесь. Если нет лицензии, тогда на основе этого уже можно осуществлять проверки, в установленном законом порядке, спрашивать, проверять эффективность. Все должно быть установлено. Т.е. должен быть четко разработанный федеральный закон. И тогда все будет в порядке.
И.: Как Вы относитесь к мнению, что наркозависимые могут при помощи духовно-нравственного воспитания преодолеть ломку и практически не ощущать ее?
            Р.: Ломки может не быть только в том случае, если человек уже снял абстинентный синдром медикаментозно, а потом отправился в реабилитационный центр. А если он на системе сидит, но это просто физиологически невозможно. Разве что, максимум, зависимым проще пережить ломку в реабилитационном центре, нежели еще где.
И.: Можете ли Вы выделить плюсы или минусы этих двух типов реабилитации?
            Р.: Ну, у нас в области нет программы «Двенадцать шагов» в чистом виде. Каждая организация адаптирует ее под себя спустя время, исходя из своего опыта работы, согласно времени и региону. Программа же изначально американская. А у нас совершенно
менталитет другой, восприятие. В программу «Двенадцати шагов» добавляются авторские вещи.
Сложно сравнивать. Сами ребята рассказывают, что кому что помогает. Кому-то такой вид лечения поможет, кому-то - нет. Кто-то может избавиться от болезни с помощью «Двенадцати шаговой» программы, кто-то с помощью духовно-нравственного воспитания. Тут многое зависит от человека самого. Он сам выбирает. Чувствует он, что там сможет, и идет туда, кому-то нужно другое. А бывает и там не может, и там не может, и там не может. Они изучают опыт друг друга, а потом приходят к чему-то своему.
И.: Согласны ли Вы, с мнением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
            Р.: Нет конечно. Должны быть специалисты. А по-хорошему, что мешает реабилитированному наркозависимому пойти и выучится? Пусть станет специалистом и лечит. Ведь они ничем не ограничены в правах. По базе данных они проходят только для медиков и правоохранительных органов, в частности, по судебным делам.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №3 от 20 марта 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа,Vкурс.
Респондент:  Анучина Наталья Анатольевна, координатор ТРОО (Томская общественная региональная организация) «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор».
            И.: Какой тип реабилитации существует в вашем центре?
            Р.: Ну, программа «Двенадцать шагов» изначально была основой, а потом уже наш опыт, обучение позволили сделать авторскую программу. И конечно же у нас интересующий Вас аспект веры очень сильно поставлен. Как мне кажется, религиозная вера очень непонятна людям. Лично мне очень она не понятна. Вот, говорят: делай так. А почему надо так делать? Что за этим стоит? Объясните, почему так надо делать. Я для себя так решила: есть люди, которые готовы подчиняться, и им особо не важно, зачем они что делают. Главное, делают – есть результат и все. А есть люди, желающие понять, свободные от такого понятия подчинения, хотя у нас в правилах есть обязательный пункт: слушать и слушаться. Слово слушаться является для нас основным. В религии тоже есть подобное понятие – послушание. Потому что, если человек не будет делать то, что ему говорят (как мы говорим сначала сделать, попробовать так пожить, а потом посмотреть на результат), противится и сходу утверждать, что это глупо - ничего не получится. Изначальное отрицание ни к чему не приводит.
            И.: Скажите пожалуйста, в чем заключается специфика реабилитационной программы центра «Мой выбор»?
            Р.: Работа именно с особенностями характера человека, с его личностью, с ценностно-нравственным аспектом, с духовностью. Потому что без веры помочь человеку переориентироваться на это, который убивал, сидел Бог знает сколько лет, очень сложно. Здесь, в нашей социальной жизни нет этих малых ориентиров, с которыми можно было бы привести быстрый пример: вот делай так, получишь такой результат.
            И.: Что для Вас есть высшая сила?
            Р.: Это то, что мы не знаем. Кто-то называет это Богом, кто-то природой, кто-то вселенским разумом… Мы этого не знаем, но мы пытаемся узнать законы, по которым все это развивается. Не только физические, психические, но и законы взаимоотношений – нравственные, моральные и вселенские, если дальше сказать. И на своем опыте и на мировом опыте (сейчас много выходит фильмов на эту тематику) показываем общий кругозор. Но это все такие чудеса, которые только заставляют в эту сторону мозг повернуться, но которые еще не до конца объяснимы. А основой все же являются человеческие взаимоотношения, т.е. добро и любовь. Т.е. любовь в смысле «Бог есть любовь». И мы вырабатываем у ребят уважительное отношение к жизни, к природе, называйте как угодно, к Богу, т.е. тому, что создало эти законы (я стараюсь обходить слово «Бог» потому, что это понятие часто связывают с религией, а для меня Бог – это жизнь). И в ней есть много законов, принципов. И именно об этом мы говорим, и все эти законы разбираем, разбираем именно с позиции человечности, ценностей.
            И.: Как помогает вера зависимым?
            Р.: Человек начинает по-другому себя вести. Если раньше он врал, предавал, воровал и т.д. , то теперь он понимает, что это не выгодно. Он понял, что «если я своровал – что чувствую? Стыд, страх, вину и т.д. Мне это не нужно. А если я буду честным человеком, я смогу ходить с гордо поднятой головой, и если кто спросит «а ты вчера где был? Что делал?» я не буду чувствовать негативные эмоции. К тому же правоохранительные органы уже не будут трогать. И вообще, если я социальный, я с людьми могу жить нормально». И они уже через свои ощущения, чувства, делают вывод. У нас все это разбирается со всех сторон. У нас занятий на это блок больше по времени, чем позитивная трудотерапия занимает. Если раньше он не работал и был «халявщиком», то теперь им приходится научиться самим себя обслуживать, потому что за ними там никто не ходит, они все делают сами. И даже, когда они занимаются чем-нибудь, например, там, навоз таскают – потом в письменных заданиях при анализе пишут, что чувствуют радость, удовлетворение. А сначала смеялись на тем человеком, кому это поручат. А потом абсолютно нормально. И получает он удовлетворения больше от этого процесса, нежели если бы дрова таскал, а все потому, что где-то он больше себя преодолевал или раньше такого не делал. И эта трудность становится для него ценной. И он видит результат, слышит, как его хвалят, а потом на этом удобрении огурчики всходят… Человек начинает по-другому чувствовать жизнь через поступки свои же. То же самое во взаимоотношениях. Будешь ругаться, будут негативные эмоции, будешь делать иначе – будет иначе. «Ты с какими чувствами хочешь жить?» С хорошими, значит, вот так нужно делать. Он идет, это пробует, есть результаты – ага, запомнил. И вот так вот полгода или 9 месяцев. Вот, что дает вера. Она дает другое ощущение жизни, если следовать законам, пусть заповедям и т.д.
            И.: Можете ли Вы выделить плюсы и минусы этих типов реабилитаций? (Программа «Двенадцать шагов» и программы духовно-нравственного воспитания)
Р.: Ну, о религиозных различного рода центрах в целом у меня только негативная информация. Хотя я знаю один центр, но что там не знаю. Меня просто как-то раз попросили найти центр, куда можно привести и, скажем так, приковать, там оставить. На консультацию пришла мама, плачет, говорит, что он ее за горло берет, и что он гораздо крупнее ее, а больше никого, и она боится, что он ее просто убьет. И я нашла ей этот центр, и раз десять уже на него отправляла людей. А обо всех остальных центрах у меня очень негативная информация. У них там уклон идет на полное подчинение непонятно каким сводам и законам, а под эти законы можно «напихать» все, что угодно. Все секты или террористы, они же все на этом замешаны, именно на вере. Потому и можно этим манипулировать. А у нас все от жизни, от чувств, там не обманешь. Там не ничего такого, чего невозможно проверить. И человек сразу решает, надо ему это или нет.
 Хотя есть центры и религиозные, которые на самом деле учат жизни, дают хорошую духовно-нравственную базу (под Питером, слышала, есть хороший такой центр).
А нам «плюс», как и в программе «Двенадцати шагов» в целом, это переориентирование человека на социальную жизнь в обществе, с качествами ответственности, патриотизма, доброты… Однако же, если центр является закрытым учреждением, то реабилитировать там гораздо сложнее. И как говорит мировая практика, если там отсутствуют консультанты, т.е. люди, сами прошедшие через проблему, это тоже «минус». Во всех сильных центрах основу составляют люди, сами прошедшие через это, с большим сроком трезвости, и уже к ним примыкают врачи, а не наоборот.
А в чем «плюс» религиозных центров, так это в том, что там быстро можно зазомбировать человека. Зомбирование – это быстрый метод, у нас – долгий метод. Потому, что мы даем человеку право на его понимание, на его выбор, где он сам выбирает, так ему идти или иначе. А там – раз и все. Куда поведут, туда и идет. Там скорость. Естественно, они там тоже перестают и воровать и все остальное (хотя, все равно, думаю, что у нас процент успеха больший). Те, кто действительно серьезно уходят в религию и веру. Кто дальше идет учиться, создает семьи. И у них тоже есть что-то такое светлое, доброе, но они менее адаптивны в социальной жизни. Т.е. они несут свой свет в узком кругу.
А вообще, ребята попадают с разных реабилитаций, бывает, были уже в нескольких местах и ничего не получилось. А не получилось от того, что родители себя неправильно ведут. Я Вас уверяю, что во многих случаях, если бы не было родителей, ребята бы выздоровели с первого раза. У нас есть очень большой блок, направленный на работу с родителями, близкого окружения. Потому что, как показывает мировая статистика, 80% случаев срывов после реабилитации происходит из-за неподготовленности родственников. Т.е.людей, с которыми он будет непосредственно жить дальше. У нас есть и специальные группы для родственников, семинары, консультации, есть и индивидуальные занятия. Еще мы открыли специальное терапевтическое направление для жён. Все-таки мамы это одна категория и один тип отношений, и совершенно другой тип отношений с женами. И те родственники, которые ходят, рано или поздно точно добьются успеха. И даже, если зависимому уже за сорок лет, и он ничего не хочет делать, а родственники продолжают работать в этом направлении – все равно успех будет.
И.: Согласны ли Вы с мнением, что чаще всего при реабилитации в религиозных центрах, у зависимых «одна зависимость меняется на другую», т.е. зависимость от психоактивных веществ может сменить на зависимость от религии, Бога?
Р.: Ну это не совсем это зависимость. Это другое мировоззрение. Человек, слишком уперт в своем мировоззрении, которое, я бы сказала, сомнительно. Но те центры, которые я знаю, там да, можно сказать, что происходит смена зависимости. Но есть центры православные, где есть достаточная свободная отдача ответственности, отдача выбора. И человек сам это выбирает. Но по-хорошему, вся жизнь это зависимость. Мы зависимы от жизни, поэтому сложно сказать.
И.: Существует мнение, что необходимо ввести некое лицензирование или сертифицирование на такую услугу, как реабилитация. Согласны ли Вы с этой позицией?
Р.:Согласна. Это было бы очень хорошо, потому что Вы сами ходили, видели, что там твориться, что можно под эту услугу «подогнать». И проверяющие органы должны быть, и должны быть хорошими специалистами в своем деле.
И.: Какие можно было бы выделить критерии такого лицензирования? Какие должны быть специалисты?
Р.: Во первых критерий жизненного опыта – это все таки возраст. Хоть какую программу не выучи, а опыт должен быть социальный, опыт взаимоотношений. Это должны быть взрослые люди, прошедшие какую-то подготовку: семинары, конференции по разным направлениям. Во-вторых, должна быть четко разработанная программа, методики, что бы было видно, что они там делают. Это должно быть обоснованно: что, зачем, какие результаты, на что делаются акценты и т.д. Для того, чтобы все было достаточно прозрачно все. 
 
 
 
 
 
 
 
           
Интервью №4 от 23 марта 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа,Vкурс.
Респондент:  Марков Юрий Валентинович, директор ТРОО (Томская общественная региональная организация) «Профилактика плюс» и реабилитационного центра «Мой выбор».
И.: Скажите пожалуйста, как давно Вы занимаетесь проблемой наркомании?
Р.: 15 лет я занимаюсь данной проблематикой, и из них 13 лет занимаюсь непосредственно реабилитацией наркозависимых.
            В нашей организации придерживаются принципов программы «Двенадцать шагов» (Миннесотская модель). Но есть и авторская составляющая.
И.: В чем заключается авторская составляющая?
Р.: Прежде всего, я считаю, что должно быть неотъемлемой частью любой реабилитации, это уважение личности, которая обратилась за помощью, это доверие этой личности и по большому счёту любовь. Но любовь – это понятие емкое. Я бы сказал так: любые действия сотрудников, которые производятся в центре по отношению к студентам, своей целью имеют добро. Если я его и ругаю за что-то, он никогда на меня не обидится, потому что знает, что я желаю ему добра. Т.е. я не оскорбляю личность никогда и запрещаю всем сотрудникам. Ну, в принципе, у нас таких нет. Если кто и позволит себе, сразу будет отчислен, отстранен от работы. Потому что всякий человек имеет право на свое «я», какое бы оно ни было. А если копнуть глубже, то это «я» окажется достаточно хорошим, нужно просто помочь ему быть.
Так же авторским являются занятия по предназначения человека в жизни. Это вне шагов. Я объясню. Человек создан на земле для того, чтобы что-то производить – созидать. Болезнь показывает, что человек в период болезни не только ничего не созидает, но напротив – разрушает. Я обычно привожу им пример со вшами (как ни странно, чем жестче, тем лучше). Вшей уничтожаем? Уничтожаем. А почему? Потому что кусаются и производят только себе подобных. Паразиты. Провожу параллель: а ну-ка ребята, вспомним ваше употребление, - как кусаетесь-то? Воруете, врете, предаете. Все это понимают прекрасно, там нет смысла скрываться. А созидаете что? Созидание – это основа жизни человека. Будешь созидать – будешь иметь: и в материальном смысле и в плане ощущений. Сделал – получил удовлетворение.
Еще у нас идет огромная работа с изменением особенностей характера человека. Это психология. Дело в том, что болезнь накладывает определенный отпечаток на личность и характер человека. И эти особенности практически все аморальны и безнравственны. И наша задача помочь человеку стать на путь нравственности. Все эти высокие слова многие не понимают. Я все очень просто: надо порядочным быть, перестать врать, перестать опаздывать, перестать тунеядствовать и т.д. И видно, что делаешь так – получаешь одно, делаешь другое, получаешь другое. Выбирайте. Когда человеку даешь право выбора, а потом сначала рассказываешь результат, а потом показываешь на его действиях, становится все очевидно (всяко человек – не дурак, выберет то, что ему лучше). И так происходит работа все 6 месяцев.
И.: Как конкретно такое авторство выражается в практических методах работы?
Р.: Допустим, дается какое-нибудь серьезное письменное задание. А ввиду того, что студентов много, не всегда за то время, что я там бываю, удается у всех принять работу. Поэтому, я объясняю им, что эту работу делали они, делали для себя, это их ответственность, в перспективе, это их жизнь, и как они ее сделают – таковой она и будет. Т.е. это то самое доверие, та отдача ответственности, о которой я говорил. Могу сказать, что если выборочно спросить любого студента, из тех, кого не успел принять, у все будет выполнено. Потому, что им доверяют. Или дается какая-нибудь физическая работа, например, дрова поколоть – никто не ходит и не смотрит, как он работает. Ему просто объясняется: «Друг, вот эти дрова, которые ты сейчас колешь, пойдут в баню, тебе там мыться – это твоя жизнь». И он колет, и нет необходимости за ним смотреть. И так ребята научаются ответственности. Без этого, без воспитания в себе ответственности, трезвости не будет. Не случайно же болезнь алкоголизма, наркомании – это болезнь безответственных людей. Мы называем это позитивной трудотерапией (она направлена на самообеспечение: заготовка дров, посадка овощей, уход за скотом, приготовление пищи, стирка и т.д.) Т.е. нет там персонала, который бы там что-то делал.
            И.: Как Вы относитесь к типу трудотерапии, при которой (в условиях бесплатной стационарной реабилитации) реабилитанты посылаются на работу, а весь заработок приносят в «общую копилку» центра с аналогичной целью самообеспечения общности своей общности?
            Р.: Мое мнение такое: мы тоже иногда предлагаем студентам помочь, к примеру, деду-ветерану накосить сено. В драку ринуться, что бы пойти. И без всяких денег. Вот это – да. Это за пределами центра, и никто сопровождать не будет, хоть там и ходят толпы алкоголиков пьяных.
Это доверие и ответственность. Если пошел пить, тогда пусть возвращается, забирает вещи и едет домой. Вот такие вещи практикуем. Если в городе есть такие центры, как Вы говорите, я бы на месте руководителя такого центра с такой трудотерапией, (а трудотерапия необходима в любом случае), таким образом просто бы помогал нашим дворникам безвозмездно. А иначе, не надо заявлять, что реабилитация проводится на бесплатной основе. Ибо заработки студентов – являются платой. Получается не совсем честно.
            И.: Как бы Вы охарактеризовали высшую силу в рамках программы «Двенадцать шагов»? Что это есть для Вас?
            Р.: Это огромный вопрос, который я объяснил себе сам.
Давайте, немного порассуждаем: вот, мы приходим в эту жизнь. Заметьте, не она к нам идет, а мы в нее приходим. А в этой жизни есть свои правила, свои законы, свои устои. Они уже были до того, как мы пришли в эту жизни. Сейчас уже трудно отрицать (об этом говорит и наука и кругом), что все окружающее - это энергетическая масса, энергия. И вот, нам, людям, надлежит жить так, чтобы эта энергия нас приняла. Я объясню: есть свои законы в этой жизни, и нам, людям, лучше всего научиться их соблюдать, тогда жизнь, прямо скажем, отблагодарит нас – позволит нам здесь быть. Что значит «соблюдать»? Человек, как бы мы не крутили, живет чувствами. Т.е. результат всех наших действий – это чувства. Все наши действия ради получения чувств. Пример, покупаем машину ради чувства удовлетворения, комфорта и т.д. Так вот, если наши действия, наши мысли, поступки совпадают с желаниями этой жизни, с этой энергетической массой, то жизнь нам дарит такие чувства как спокойствие, радость, любовь, уважение. Если же наши действия идут поперек – тогда нам жизнь говорит: эй, на тебе стыд, на тебе страх, на обиду… задумайся, делай по-другому. Простой пример: всем знакома ложь. Если спросить душу – душа скажет: врать нельзя, а мозги посчитают, скажут – выгодно. А с жизнью контачит душа, а не мозги (чувства – это душа). Так вот, сколько бы мы не готовились ко лжи, в период лжи, мы всегда будем ощущать стыд и страх. Хотим ли мы этого или не хотим – это ответ жизни на наши действия. Я называю это законами жизни и это для меня высшая сила. Ложь никогда не сможет стать нормой для человека. Вспомните, когда Вам приходилось врать и не испытывать за это стыда? В душе записаны ответы на все вопросы. Т.е. душа – это как локатор к этой жизни и очень важно научиться ее слушать. Это еще называют интуицией, а я называю: моментальный ответ Бога на наш вопрос. Подтверждение высшей силы можно найти в жизни много раз, если об этом задуматься.
            Жаль, что нас в школе этому не учат, аль что не задумываемся об этом. Столько всего тогда могли бы не совершить ошибочного в жизни.
            Ведь вообще, вера – это основа. Если человек не умеет верить, он не будет верить ни в себя, ни в свое выздоровление.
            И.: С какими еще типами реабилитации вам приходилось сталкиваться?
            Р.: Ну, мне приходилось проходить одну реабилитацию в 97 году в Москве. Это российско-американский центр «Recovery». Ну, нужно сказать, что кое-что для своей работы я взял оттуда. Но в тоже самое время, все таки американская метода есть американская. У них отлаженность происходит за счет каких-то технологий, пока еще нам непонятных, за счет умения работать общественных структур с государством. И происходит так все четко, прям по ступеням, но дездушно. Вот не по душе она мне. Там идет определенный поток подачи информации и все. А души там нет. Вообще программа «Двенадцать шагов» – это программа для жизни. Это необходимые рекомендации, советы для жизни трезвой и счастливой. Это направление мышления, направление действия.
            Ну, есть еще программы силовые, где просто приковывают наручниками и происходит удержание временем. Обычная изоляция. Я не сторонник таких вещей. И у нас, к примеру, центр находится за городом – но это необходимо на начальном этапе, а потом у нас ребята выезжают в город на неделю – пожалуйста, адаптируйся, привози вопросы, которые тебе не ясно – будем решать.
            С религиозными программами я не соприкасался… Не берусь я их критиковать ни в коем случае. Вообще, все программы имеют право быть. И даже если один из сотни остался жить – уже хорошо. Встречал ребят, прошедших этот тип реабилитации. Единственное, мне жаль, что им трудно социализироваться в обычной жизни, потому что у них каждое второе слово – это Библия, Бог. А простые люди к этому не готовы, и ребята остаются сами по себе.
            У нас как раз находится парнишка, который был в религиозной программе, и был там не просто студентом, как мы называем своих ребят, а был наставником там, тем не менее, у него, прямо скажем, неудачно сложилась та реабилитация, поэтому он у нас. А он мусульманин еще вдобавок.   (А у нас тоже есть некое понятие высшей силы, кто-то называет ее Богом). И, что интересно, благодаря его религии и той религия, которая давалась ему в том центре, все у него в голове перемешалось, и теперь с большим понятием Бог он вообще общаться не может и в общим, запутался. Это огромная проблема, потому что без веры, законов людей, ничего не получится. Теперь его сначала надо перереабилитировать, а потом уже работать как надо.
            Исходя из общения с этими ребятами, как мне показалось, религиозные программы, как это ни странно, дали им искаженное понятие высшей силы, Бога. Парадокс. Во-первых, если человек пробыл в реабилитационном центре, где во главе угла стоит Бог, он должен его любить, а он его боится. Во-вторых, эти люди, как правило, замкнуты. Это обуславливается их инакомыслием, несогласием. Т.е. он, своего рода, зомбирован на это, не понимая, не прочувствовав. Это очень сложно. Я почему и говорю, что сначала очень много приходится работать с тем, чтобы человек поверил в жизнь, в добро, в любовь, в людей. Возможно, были слабые специалисты, возможно плохо проработалась именно эта область, возможно, цели были другие. Они особняком держаться. Нет радости жизни. Т.е. при наличии веры, человек должен быть радостным, потому что знает, что он под защитой.
            И.: Исходя из вышесказанного, согласны ли Вы с мнением , что чаще всего при реабилитации в религиозных центрах, у зависимых « одна зависимость меняется на другую», т.е. зависимость от психоактивных веществ может сменить на зависимость от религии, Бога?
Р.: Я, возможно, почти что чуть-чуть может быть согласен.
И.: В различного рода религиозных центрах говорится о своего рода «божественной благодати», которая избавляет от болезни. Она характеризуется такими понятиями как «пелена с глаз упала», «просветление» и т.д. Как бы Вы прокомментировали этот момент?
Р.: Мы это называем «эйфорией». Это очень опасное состояние, которое может столкнуть человека с выздоровления за счет биохимии. Если эйфория будет высока и необузданна, скачки биохимии страшенные, то с человеком может твориться все, что угодно.   
            И.: Считаете ли Вы медикаментозное составляющее необходимым?
            Р.: Я убежден, что это не нужно.
            И.: Согласны ли Вы с мнением, что «только наркоман может помочь наркоману?»
            Р.: Нет. Я знаю много прекрасных людей, которые никогда не были ни наркоманами, ни алкоголиками, но настолько наделены, то, что называется, порядочностью, что называется, духовностью, что могут помогать. Одной душой могут помогать, и не обязательно быть наркоманом или алкоголиком для этого.
И.: Существует мнение, что необходимо ввести некое лицензирование или сертифицирование на такую услугу, как реабилитация. Согласны ли Вы с этой позицией?
Р.:   Я об этом говорю уже три года, что пора ввести хотя бы какие-то положения об открытии центров, в которых люди должны показывать программу, по которой они будут работать, а то действительно происходит непонятно что. Откуда идет и дискредитация «Двенадцати шаговой» программы (я ее очень уважаю). Но когда в центре подается не программа «Двенадцать шагов», а, простите, неизвестно что, где идет насилие над личностью, где идет оскорбление личности – это не «Двенадцати шаговая» программа. Поэтому я сторонник того, чтобы вводить контролирующие меры.
И.: В таком случае, по каким критериям проводилось бы такое лицензирование?
Р.: Во-первых, должны быть специалисты: социальный психолог, во-вторых, обязательно должны работать люди, имеющие опыт трезвости не менее двух-трех лет (иначе, они не смогут ничего дать) и в-третьих, обязательном порядке должна представляться программа, в которой четко будет говориться о том, что будет даваться людям.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №5 от 17 апреля 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа Vкурс.
Респондент: Дубровин Александр Юрьевич, директор реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр».
И.: Как долго Вы занимаетесь проблемой наркомании?
Р.: 12 лет.
И.: Что Вы знаете о таком типе реабилитации как духовно нравственное воспитание?
Р.: Знаю только то, что ребята сами рассказывали. Утром у них подъем в 8 часов, быстренько перекусили и пошли копать могилы, те, кто отказывается – лишаются обеда. И в чем же здесь проявляется духовно-нравственное воспитание? Когда им там читать Библию? И, кстати, сколько стоит такая реабилитация? Бесплатно? В таком случае, благо то кому? Получается, что реабилитанты все равно платят своим трудом. У нас реабилитация платная, причем у нас существуют несколько видов их. Однако, если Вы посмотрите распорядок дня реабилитантов, вы увидите, что у нас есть и занятия по ушу, и танцетерапия, смехотерапия, медитация, и изотерапия, фильмотерапия… Все это делают специалисты, психологи, так же ребятам преподается история Отечества (а историю Отечества у нас ведет декан исторического факультета ТГУ), история искусства и психология. А трудотерапия у нас заключается в уборке комнат, своих вещей. И, разумеется, все эти занятия связанны с духовностью. А по поводу нравственности, сама программа «Двенадцать шагов» направлена как раз таки непосредственно на нравственность. И все время, что они здесь у нас находятся – мы их воспитываем. Причем, так воспитываем, что у нас недавно одна девочка уехала домой по срочным делам, а ее отец был просто ошарашен от того, что за столько короткое время можно сделать столь многое.
У нас есть четыре жилых комнаты, где могут находиться по четыре-шесть человек, (реабилитация смешенная, но разумеется есть женские комнаты, есть мужские), но шесть – бывает очень редко, все-таки душновато. На окнах у нас нет никаких решеток – никого не удерживаем, есть столовая, спорт зал (играем в валейбол), водные процедуры (бассейн для закалки), сауна терапия, здесь ребята стирают сами, в других наших корпусах за городом стоят стиральные машины. 
И.: Согласны ли Вы, что нужно существует необходимость введения лицензирования на услугу реабилитации наркозависимых?
Р.: Да. Точнее, должна быть сертификация.
 
Интервью №6 от 17 апреля 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа,Vкурс.
Респондент: Антон Александрович, заведующий реабилитационным отделением реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр», «выздоравливающий» наркозависимый.
И.: В чем заключает специфика реабилитационной программы НВ-центра?
Р.: Программа «Двенадцать шагов» по большому счету не реабилитационная изначально. Это скорее программа духовного роста, как Вы говорите, духовно-нравственного воспитания. Она была абсолютно бесплатной, и смысл ее заключался в создании группы самопомощи и активной собственноличной работы по шагам в свободное время. Это не реабилитационный процесс. Мы взяли уже саму Миннесотскую модель, которая является государственной в США и ввели свои нюансы. Принцип прост: это работа не только зависимых людей, как изначально предполагает программа (делиться опытом, поддержание трезвости за счет групп, работа по шагам), но и работа целого коллектива. Т.е. командный подход.
И.: Какие Вы знаете типы реабилитационных программ?
Р.: На других программах я не был. Но знаю, что есть религиозные программы (мы здесь называем их «аллилуйя»). Есть православные, В городе Нижневартовске, откуда я – есть протестантские центры. О какой вере может идти речь и о какой надежде на что-то? Поначалу есть иллюзия того, что есть силы, и что можешь вырваться, но взять, например, последние 3 года употребления, я уже точно знал, что я наркоман и умру от этого. Я в этом нисколько не сомневался. Вот, поэтому, меня туда, в религиозные центры, никакими коврижками было не заманить. Вообще на этот вопрос у меня мнение такое: каждый занимается своим делом, и если дело приносит какой-то положительный результат – это нужное дело. Я думаю, что если бы я в свое время попал в такую структуру и прошел бы именно ее, я бы столь же вдохновенно рассказывал о православной церкви или о протестантизме, к примеру, как о «Двенадцати шагах» сейчас могу рассказывать. Потому что «каждому свое». Мне нравится «Двенадцати шаговая» программа, потому что там все просто. Это жизнь. Там нет каких-то там обязательностей. Есть вера, например, в высшую силу, но нет никакой привязанности к концессии. Думаю, что принцип и какие-то характеристики Бога у всех едины – он любящий, он помогает, он наставляет, он то, что дало тебе жизнь. У него нет никаких отрицательных качеств. Потому мне не понятны, допустим, какие-то богобоязненные отношения. Нельзя бояться того, что создало мир. Я лично некоторые моменты не приемлю. Что значит наказание? В нашей структуре нет вообще такого понятия. Есть мера ответственности в рамках правил или еще чего-то, но это не больше, чем терапевтическое мероприятие, например, вместо отбоя – провести дополнительную лекцию или что-то написать, или спортивные отработки (у нас здесь запрещено материться, и за каждый матерок у нас ребята по 50 раз отжимаются). Т.е. нужно уметь контролировать и свои эмоции и свои чувства. Или вот, один из наших принципов: «Только сегодня, здесь и сейчас я должен следить за собой, думать прежде, чем говорить, прежде, чем поступать, т.е. отдавать себе отчет в том, что я делаю».
У нас ведется плотная работа по дефектам характера – а это мощные рычаги управления собственным сознанием, собственным эмоциональным состоянием. Поэтому эту программу можно было бы ввести если не в школе, то в институте. Хотя я даже не представляю, как это сделать.
Все это просто, потому что созданы идеальные условия для этого, т.е. правила, придуманные в центре, созданы для того, чтобы человека вырвать их социальной жизни целиком и полностью, и дать ему время заниматься только собой. Они не выходят куда-то на работу, они не общаются ни с какими другими людьми, они не смотрят телевизор, новости, именно для того, пока они здесь находятся (5 месяцев – это очень короткий срок) они посвящали только себе. Какие-то переживания, тренинги, прописывание шагов – это очень серьезная работа, которая требует огромного мужества, прямо огромного. Признавать какие-то вещи перед другими людьми и перед собой, прежде всего, очень тяжело. Всегда хочется быть во всем правым, хорошим и добрым, и, в принципе, представления у каждого химически зависимого человека именно такое. Я не знаю ни одного человека, который бы жил сколь-нибудь долго, и при это считал себя полным ничтожеством и негодяем. Хотя, кто такой «наркоман» знают все. Тем не менее, за время употребления создается иллюзия, именно в отношении взгляда на самого себя. Именно поэтому они держаться достаточно долго в употреблении. Даже само понимание «ну да, я наркоман, тогда что вы от меня хотите?» является каким-то оправданием поступков, преступлений, или деяний, имеющих негативный оттенок. А в социальной жизни это вообще неприемлемо и наказуемо законом.
Что касается программы. Я был недавно в Москве и познакомился там с представителями других структур «Двенадцати шаговых», и большинство говорит, что никогда не слышали, чтобы была такая разветвленная структура, как у нас. Поэтому, без лишней скромности и с гордостью, по крайней мере в Сибири, наш центр – самый лучший.
Во-первых, у нас есть несколько этапов – на сегодняшний день – четыре. Первый этап – это этап психологической разгрузки, психологической реабилитации, т.е. этот этап направлен на мотивирование человека на продолжение работы по программе и на прохождение реабилитации целиком. Работа всех специалистов направлена то, чтобы человеку было комфортно и хорошо, чтобы его не мучили мысли об употреблении, для того, чтобы снимать тягу, абстинентный синдром и все прочее. И здесь уже начинает какая-то ответственность прививаться.
Второй этап – это социальная реабилитация. Она происходит в одной из наших загородных резиденций (которых четыре), где созданы комфортные условия для проживания. Основа на данном этапе – это работа непосредственно по шагам и плотная работа по дефектам характера. Здесь есть и лекционные мероприятия, с закреплением их уже на практике. Т.е. модель минисоциума, созданная на базе загородной культуры, в том отношении, что каждый резидент имеет свою ответственность за какой-то участок (за чистоту, комфорт, свет и т.д.). На этом этапе они все делают сами, включая подсобное хозяйство. Есть животные, за которыми мы должны ухаживать в рамках духовного роста. Они выращиваются не на еду, а просто для ухода за ними.
Третий этап – подготовка к социальной адаптации. Смысл в том, что они возвращаются снова в город, в это здание. Здесь идет подготовка к социальной адаптации. Потому что, сюда приезжают новички, и резиденты смотрят, что мир за их отсутствие не изменился. Наркотики как были, так и остались. Наркомания растет и т.д. И те, кто возвращаются – они видят, что все, что они делали на протяжении первых этапов – все актуально, не потеряло своего смысла. Следовательно, надо продолжать в том же духе. И по мимо того, что они уже являются, так сказать, почти готовым продуктом реабилитации, они начинают работать с новичками. И глядя на то, что все таки результат есть и люди меняются – все таки проще приспособиться, прижиться в новых условиях людям, которые только приехали. И на этом этапе, ребята уже начинают посещать группы самопомощи городские, т. е. в Томске анонимное движение достаточно хорошо развито. Еще они продолжают посещать мероприятия по работе над шагами (4, 5 шаг). Могут посещать церковь, причаститься, покреститься, кто хочет. Т.е. потихонечку начинают привыкать к новой жизни. 
И последний этап – это уже социальная адаптация. На этом этапе осуществляется постреабилитационная поддержка. 2 года назад мы решили, что это необходимо, потому что человек, когда выходит с реабилитации, он и так напуган. Да, он очень много поменял, поменял свое мировоззрение, но тот мир, куда он возвращается остается прежним. И есть большая вероятность столкнуться со своими «соигольниками», которые разумеется безвозмездно предложат свои «услуги», вседоступный алкоголь, и проблемы социальной жизни. Потому что все таки модель минисоциума второго этапа – это есть идеальные условия жизни, потому что все занимаются собой. И если кто-то лишний раз кого-то и обидел, он все равно придет потом и извинится… А здесь все иначе. И этот этап как раз и направлен на поддержку человека. Сначала отвели 3 месяца на этот этап, потом поняли, что немножко не хватает – теперь 4 месяца. Живут все здесь в Томске, кто томичи, а кто нет – приходится снимать квартиры (живут обычно по двое, по трое). И ходят на занятия, с 10 до 14 часов каждый день. Там у нас тоже специалисты работают. Основа основ там какая – там люди, которых они не боятся, там можно выговориться (люди себе подобные, давно знакомые, обладающие опытом трезвой жизни, которым можно поделиться). Здесь отрабатывается самостоятельно 6-9 шаги.
Эффективность благодаря этому повысилась, за последние полтора года – 85% при условии прохождения полного курса. Потому что есть люди, которые не идут на соц. адаптацию, есть люди, которые прерывают социальную адаптацию (печально, но это происходит из-за родителей, непонимающих всех сложностей положения). Причины поведения родителей могут быть различными, кто-то хочет, чтобы человек стал быстрее работать или есть совсем детские причины: «я так соскучилась по своему чаду, прям увидела и отпуска не хочется», и глядя на «чадо»: «ты же выдержишь?», а он на нее, испуганными глазами «да, мама, конечно, я справлюсь». Все, спустя месяц, начинают звонить, плакать: «что нам делать, он сорвался!». Некоторые начинают звонить и угрожать с претензиями, будто мы плохо делаем свою работу… Не хотят видеть свою проблему, потому что по большому счету проблема наркомании – это проблема семьи целиком. И страшно то, что родители, на самом деле, настолько же больны, насколько и дети, но не признают этого.
К сожалению, у нас слабо ведется работа с созависимыми. Хотелось бы конечно выработать какой-то механизм, найти рычаги воздействия на родителей более мощные, но все это в рамках сознательности. Есть у нас люди, которые звонят родителям, приглашают на встречи и т.д., а они не приходят, потому что не считают, что у них есть проблема, они не склонны к изменениям. Поэтому четкого механизма работы с созависимыми у нас нет. Большая часть родителей, близких просто не приходят, то ли в силу стыда, то ли в силу положения или еще чего-то. Кто-то считает, что если человек прошел реабилитацию и посещает группы самопомощи, он – все, уже выздоровел. И тогда начинается регресс.
И.: Согласны ли Вы с утверждением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
Р.: Тут момент двоякий. Я уже сказал, что у нас командный подход. И эффективность в этом и заключена. То, что наркоман помогает наркоману – это неотъемлемая часть, потому что, не видя результата, как такового, сложно обрести веру в то, что результат будет положительным. Т.е. наркоманы с опытом трезвости – есть живой пример тому, что работа не напрасна. Опять же сказать, что «только» наркоман может помочь наркоману – не верно. Я даже больше скажу – «только сам наркоман может помочь себе», не кто-то со стороны. Они могут только помочь или направить.
И.: Как Вы думаете, необходимо ли медикаментозное сопровождение в процессе реабилитации?
Р.: Если от этого кому-то более комфортно, то почему бы и нет. Я имею в виду снятие абстинентного синдрома. Конечно, нельзя людей сравнивать по таким параметрам. Кто-то из них может дойти вплоть до самоубийства из-за тех мук, которые они испытывают. Я думаю, что это глупо отказывать им в чем-то. Смысл в том, что с ними сложней работать потом - они долго приходят в себя. Если можно обойтись без таковой, то лучше обойтись. Но, если совсем плохо, то пускай, почему бы и нет.
В самом центре у нас нет медикаментозного лечение. Если к нам приходит наркоман и говорит, что нет, «я не смогу перенести этого, я умру» -то мы сразу же направляем его вместе с родителями, пока они еще не уехали, в другие учреждения на детокс. После детокса они приезжают снова к нам. Лично я остановился на 28 разе, а потом перестал считать, сколько раз я был на «откапке». Это не панацея, нужна реабилитация. Какой смысл ехать туда и превращаться в «овощ»? Это помогает только абстиненцию снять, но не поможет в проблеме зависимости.
И.: Считаете ли Вы, что существует необходимость ввести сертификацию/лицензирование на проведение реабилитации? Какие критерии были бы предъявлены специалистам?
Р.: Да, вводить надо. Критериев – масса. Хотелось бы, чтобы во-первых, у зависимых был бы срок трезвости порядка не менее 2-х лет, не менее, соответственно для этого должна быть материальная заинтересованность людей. Во – вторых, это финансирование. В-третьих, условия содержания вообще (т.е. это не какой-то там разваленный дом в деревне или избушка в лесу или квартира, где проживает 10-15 человек – это не приемлемо. Это должна быть большая структура, которая работала бы на благо каждого клиента). Руководитель центра должен обладать большими знаниями в этой сфере. Наш Александр Юрьевич полмира изъездил, чтобы изучить разные типы программы «Двенадцать шагов», чтобы понять, чего он хочет, и чтобы разработать свой тип. Руководитель программы, как я, я считаю, должен быть выходцем из зависимых. Я руковожу здесь реабилитацией полтора года, со сроком трезвости 3, 5 года Для того, чтобы он воочию знал о проблемах, на своей шкуре все это испытал – не по книжкам или убеждениям, а изнутри. Касаемо других специалистов, полагаю, что нарколог тоже бы не помешал, чтобы детоксикация проходила при центре, а не где-то. А так же нарколог должен проводить консультирование по проблеме. Ну и соответственно, количество специалистов, что у нас есть, и которых можно добавить, деятельность которых может быть направлена на духовный рост, на обучение этики, классической литературы – это все взращивает личность. 
   И.: Можете ли Вы выделить «плюсы» и «минусы» реабилитаций религиозного типа и реабилитацию программы «Двенадцать шагов»?
   Р.: Сравнений я проводить не могу, я не был в таких структурах и ничего не могу сказать. Я знаю то, что наркомания – болезнь души, разума и тела, я знаю, чем мы занимаемся и как мы развиваем те или иные сферы жизнедеятельности человека. Я знаю, как происходит психокоррекция человека и он меняет себя сам, от начала и до конца. Без каких либо воздействий извне на него. Есть только помощники, которые работают здесь, которые могут помочь. Помощь кому-то, конечно, сопутствует духовному росту, но работая где-то, как можно разуму помочь? Мне тоже не ясна духовно-нравственная сторона этого вопроса, как в реабилитации «духовно-нравственного воспитания». К тому же, должны работать специалисты, которые могут создать благоприятные условия для того, что бы человек основную, массивную работу делал сам. Ни один наркоман никогда этого не делал, и не задавался даже вопросом таким. Потому что каждый наркоман плывет по течению.
А Библию каждый человек может трактовать по-своему. Эта та самая книжка, в которой граней больше, чем страниц. Поэтому, мне страшно подумать, что может сделать какой-нибудь наставник с людьми, которые в зависимости. Почему у нас в стране ведется борьба с сектам, не хочется говорить не о ком конкретно, - это запрещено законом. И хочется, чтобы этим вопросом занимались люди знающие. Мы, например, сейчас обдумывает, как ввести на социальной адаптации православные беседы. Это не работа для кого-то за что-то, а привлечение священнослужителей, чтобы они толковали свое компетентное понимание о Боге. Но это не помешает только в том случае, если у таких специалистов по богословию нет однолинейности (отсутствия широты взглядов, принуждения мировоззрения). Я считаю бредом утверждения, что если есть Бог, то нет болезни, или что верующий человек не способен на грех.
Я знаю людей, которые отказались от всего мирского и стали монахами. Я не хочу так. Это значит, что я не достаточно религиозен или у меня недостаток веры? Я думаю, что религия – это один возможный путь. Я не хочу идти одним путем. А сказать о том, чем отличаются реабилитационные программы или чем отличаются зависимые, прошедшие различные типы реабилитации, не могу. Специфики, отличий я у них не вижу. Единственное, что можно у них отметить – это большая образовательная база в рамках библейских вопросов. У нас был консультант, с которым было очень приятно работать, потому что некоторые вещи, которые он говорил, очень хорошо ложились на программу. И он сейчас посещает группы и ходит в церковь, короче, и то, и другое совмещает достаточно удачно. Я ни разу не сталкивался с тем, что бы были какие-то противоречия с программой с точки зрения Библии.
И.: Чем мотивируется зависимые, когда выбирают тот или иной тип реабилитационной программы?
Р.: Чаще всего, это решают родители. А личного выбора обычно нет. Порой, просто цепляешься за любую руку помощи, чтобы выкарабкаться. В моем случае – это стал НВ-центр. В другом случае – эта может быть другая программа. Помогло? Помогло. Я за мир во всем мире, и за то, чтоб наркоманы становились трезвыми.
Я употреблял наркотики 9 лет, и за это время я ни разу не думал, что в какую-нибудь такую структуру могу влезть, потому что, по сути своей, любой наркоман – атеист. О каком Боге может идти речь, если есть наркотики, которые вроде как такие силы дают сверхчеловеческие. А потом, когда уже в очередной раз совсем стало все плохо, я просто встал на колени и впервые в жизни молился. Я попросил у мамы помощи, она мне принесла листок в клетку, на котором был написан телефон НВ-центра, и сказала «Это твой последний шанс в жизни, зацепишься – живи». Я зацепился.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №7 от 17 апреля 2010 г.
Интервьюер:   Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность - социальная работа Vкурс.
Респондент: реабилитанты реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр», закрытая группа на этапе социальная адаптации (12 человек).
И.: Что для вас есть вера? Как она помогает вам в процессе выздоровления?
Р.№1 У нас есть такая традиция как анонимность. Я не имею в виду имена. Вот станете зависимой, придете, мы Вам объясним, что это такое. Это программа для зависимых людей, и какие-то вещи Вам рассказывать – прямо не актуальный вопрос. Я не знаю, куда Антон Александрович смотрит. Лично я не хочу на эту тему ни с кем говорить.
И.: Все ли так считают?
Р. №2 Ну, если начинать с начала, я – православный христианин. У меня и семья такая. В церковь ходили. Мне всегда помогала молитва. Успокаивала. Я считаю, что если человек верит – ему это поможет, если же он не верит, а так, играет в игру или в сомнениях каких-то, тогда так и будет. Если человек твердо верит – ему это поможет. Тоже самое с суевериями, если верит в них, по-любому, с ним будет это случаться. Я так к этому отношусь. Вера всегда будет присутствовать в моей жизни, потому что без нее – очень тяжело. Она помогает, просто надо обращать на некоторые вещи внимание.
И.: Скажите, пожалуйста, если кто-нибудь проходил религиозную реабилитацию, то, что у вас называется «аллилуйя». В чем разница между программами?
Р.№3 Разные вещи. Если просто искренне находиться в «аллилуйе», принимать то, что там дается, надо полностью вообще менять себя, свой образ жизни. И верить надо в это настолько искренне, чтобы быть готовым к таким серьезным переменам. А находиться там просто для кого-то, для галочки - не серьезно. Пока что на данный момент, мне вот 28 лет и я еще не пришел к тому моменту, чтобы я смог бы свою жизнь настолько координально поменять, чтобы настолько удариться в веру, чтобы с утра до вечера молиться. Вот для меня такая вера, как она дается в «Двенадцати шаговой» программе, вера – есть часть программы, чтобы человек духовно развивался, становился лучше, чтобы его что-то поддерживало, помогало (человек нуждается в какой-то подпитке), чтобы он обращался. Где-то он сам может справиться, где-то получает от веры заряд жизни. А там все настолько уперто в веру, они больше не о чем говорить и думать не могут. Здесь как оно на грани разумного находится: и программа, и вера, и психология. Я в восьми центрах в Томске был. Ну я был там по три дня, потому что я больше «не вывозил» - мне надо покурить, «чефирнуть».
Р.№4 Здесь ты можешь верить хоть во что, а там навязывается свое мнение обо всем этом. Здесь ты можешь верить хоть в табуретку, главное, чтобы ты не кололся.
Р.№5 Вообще, у Вас может сложиться мнение, что «каждая лягушка хвалит свое болото».
Р.№6 На самом деле, чтобы отказаться от психоактивных веществ, нужно просто начать меняться в лучшую сторону, а каким образом это бцдет происходить, посредством же «Двенадцати шаговой» программы, посредствам любви к своим детям, посредством любви к работе или «аллилуйи» - это не важно. На самом деле нужно поверить в то, что надо меняться и меняться в лучшую сторону. Как ты будешь это делать – это второе дело. «Двенадцати шаговая» программа – очень хороший эксперимент в плане духовного роста, личности человека. В религиозных центрах они все читают Библию и прекрасно понимают, что там тоже есть свои правила или обязательства, которые нужно выполнять. И в «Двенадцати шагах» если переусердствовать, можно тоже закрыться от мира, жить постоянно в реабилитации, никуда не вылизать – это тоже не жизнь. И разницы здесь нет никакой.
И.: Согласны ли вы с мнением, что «при религиозной реабилитации одна зависимость меняется на другую?»
Р. №7 Согласен. Наркоман – человек психически неустойчивый. В этих всех сектах, человек начинает видеть смысл жизни, новый образ жизни, тогда приходит во всякие «аллилуйи».   
Р.№8 Я не согласен с этим мнением. Потому, что, если раньше ты был зависим от яда, то в данном случае ты развиваешься? Тебе интересно жить, что-то читать, там, работать, тебе интересно жить социальной жизнью и быть членом общества. Тогда все можно назвать зависимостью.
Р.№ 9 А я считаю, когда приходят в «аллилуйю», и ты 10 лет кололся, а тебе говорят про Бога – тяжело принять Бога. Человек не знает, что он хочет.
Р.№10 Я думаю, что это выбор, ты имеешь право выбрать, я например, верю как в «аллилуйе», что есть Бог, Иисус Христос, но это у меня не переходить на грань фанатизма, я не убиваюсь потом и не виню себя до такой степени, как в «аллилуце», типа, я согрешил, и теперь мне надо с утра до вечера молиться, замаливать свои грехи, хотя конечно же я осознаю, что я грешен, что я не святой человек, но я именно поэтому и человек. Мне это помогает справляться со своей проблемой, я наркоман – 12 лет кололся, на данный момент я не употребляю психоактивные вещества.
Р.№11 Я мнение свое выскажу, я не был в «аллилуйе», но я общался с людьми, которые там были. У меня мнение такое сложилось: вот приходит туда зависимый человек, приходит со своей проблемой и навязывают, что только Бог может помочь ему в его проблеме, только молитвы. Если он остается там, то он перенимает все, что ему там навязывают. А здесь, в «Двенадцати шаговой» программе все происходит поэтапно, постепенно. И сначала ты веришь в ребят, в их опят выздоровления, эта программа основана на опыте миллионов людей. И когда я пришел сюда, я начал верить, что мне это поможет, потому что смотрел на ребят со стажем трезвости. Если они смогли, почему я не смогу? Потом, чем дальше-больше, т.е. по мере пребывания в реабилитации видел, как ребята молятся о душевном покое. Я начал вдумываться в молитву, о чем она говорит, разбирать каждое слово, начал на себя проецировать. Потом я понял, зачем это все. Вот и подумал, попробую помолиться на ночь – никто не заставлял, никто не говорил «это надо делать» - ну я помолился и как-то приятно на душе стало. И тогда можно сказать, началось мое общение с Богом. Потом я стал обращать внимание на знаки. Еще есть такой момент: Бог всегда рядом и он никогда не сделает, чтобы тебе было плохо, что-то там «невывозимое» не даст. И тогда я просто начал проблемы воспринимать как опыт. Не как раньше «Боже, за что ты меня наказал!», как опыт. Недано была ситуация, уже зашел в тупик, не знал, что делать. Зашел в храм, поставил свечку и сказал: «Дай мне знак, поставь на путь истинный, чтобы мне решить мою проблему». И все, у меня все получилось. Просто мы верим в Бога, как мы его понимаем, без фанатизма, не в том смысле, что мы понимаем Бога, как стул/табуретку, у нас программа не запрещает выбор веры исповедания.
Р.№12 Мне лично помогает «Двенадцати шаговая» программа, может быть так же помогла бы «Аллилуця» или еще какая-то. Я просто рад за тех, кому это помогает. Я думаю, что не важно, какая программа – лишь помогала. Если еще одним наркоманом стало меньше. Вообще есть лекция интересная, которая говорит от том, что эта программа вообще пошла от Бога, а Бил и Боб уже сделал ее реабилитационной, подстроил под жизнь социальную. Первоначально наркоманию лечили такой же «аллилуйей» , а потом ее адаптировали.
И.: Согласны ли вы с мнением, что ребятам, прошедшим реабилитацию в религиозных центрах очень тяжело адаптироваться?
Р.№7 В религиозной реабилитации все дается идеализированная, а тут выйдешь на улицу, и я не знаю, как можно не сорваться при этом. И у тебя постоянно будут какие-то стычки, конфликты, т.е. очень тяжело с таким мышлением жить в нашем мире.
Р.№11 Лично я научился работать со своими дефектами, отслеживать их, и когда раньше я не обращал на это внимания, даже не знал об этом. Сейчас я вижу, что к чему может меня привести. А вот мне интересно, как в «аллилуце», если у него тяга возникнет, он сто молить пойдет? Или если у него обида, он же не знает, как работать с этими обидами, с этими чувствами?
Р.№2 Нет, но у них же тоже есть понятия «смирения», «прощения».
Р.№6 В этих религиозных центрах наоборот эти понятия более широко даются. Прощение людей, «все мы создания Божьи», но что касается широты мышления и великодушия по отношению к людям, у них это больше, мне кажется развито.
Р.№3. Я думаю, что разницы нет. Если ты здесь этому не научишься, думаю, та методика этому тоже не поможет.
Р.№2 Здесь присутствует много духовных технологий, нас учат разбираться в своих чувствах. Думаю, там нет схемы своих поражений, свои взаимоотношения с близкими, на работе. Т.е. десь все слаженно и потому работает.
Р.№6 У нас много письменных упражнений, все 12 шагов прописываются.
Р.№3 Ну это еще смотря, какие центра и с каким уклоном. Может быть у них и есть письменные задания.
Р.№1 Я вообще в монастыре выздоравливал, и я считаю, что изоляция от общества никаким образом не помогает оставаться трезвым. Это мое лично мнение, но я еще не встречался с человеком, который бы уходил в «аллилуцю» и оставался трезвым. Если он уходил от наркотиков, он возвращался к алкоголю, уходя от алкоголя – становился наркоманом. И смысл того, чтобы постоянно находиться изолированным от общества? Это прям не вариант для любого здравомыслящего человека. Изоляция в смысле регулярная. Я знаю и других людей, которые выздоравливали без каких-либо программ вообще, и уже 12 лет трезвый. По мере того, как он помогает своим близким, друзьям, родственникам уходить от этой проблемы, он поддерживает себя в трезвости, не срываясь при этом. Но выздоровление в любом случае групповое. А «Аллилуйя» - это способ просто уйти от проблем, погрузиться в веру и больше ничего. Поэтому я абсолютно согласен с тем, что при такой реабилитации, одна зависимость меняется на другую. Вот есть вера в то, что есть Бог, а есть что-то, что не Бог – вот «не Бог» - это наркомания. И я считаю, что пока они находятся в «аллилуйе» они больше ни о чем не думают, кроме как о Боге.
Психолог: Вам нужно общаться не с теми ребятами, которые в этом всем «свежеиспеченные», т.е. 1 год – полтора – это люди которые в этом все живут, как в «Двенадцати шагах», так и «аллилуйщики», поэтому объективную оценку Вам никто не даст. Вам нужно разговаривать с людьми со стажем три года, пять, десять лет. То, что говорят специалисты – мы с Вами независимые люди, мы не знаем, что такое наркотики, и сказать «одна зависимость меняется на другую» - это двоякий вопрос. Для того, чтобы сравнить, попробуйте сами – припишите хотя бы первый шаг и сделайте там что-то по системе «Аллилуйа» и Вы поймете, в чем разница. Почему многие говорят, что есть куча сект, все эти секты собирают людей с зависимостью. И кто-то говорит «А почему Вы догматы одного религиозного направления бледете, а других нет?» И так Свидетели Иеговы заманивают к себе, вопрос в том, как их ребят потом оттуда вытаскивать. На самом деле не надо никого ниоткуда вытаскивать. На каждую систему есть свои люди, вот у них так психика развита и он будет в этой «аллилуйе», и он не сможет работать здесь либо наоборот. Это вообще-то сравнивать здесь что-то не очень хорошо, потому что такие вещи, они не сравнимы. Конечно обществу сложнее принять такого человека, который весь на вере и непробиваемый, но ему хорошо и ладно, он не колется
Р.№2 На самом деле профессионалов в этом вопросе же нет.
Р.№11. Вообще-то у нас есть традиции, по которым мы не должны ничего обсуждать с точки зрения оценки, не можем никого критиковать. Сейчас мы все это уже нарушили. Но я понял то, что, да, программа стоит по жизни, но выздоравливаем мы именно только за счет групп. Мы не можем постоянно быть при центре, не можем работать с консультантами всю жизнь. Рано или поздно мы от этого отходим. И когда мы, ну, я, думаю, что выздоровление не в том, что ты пришел с работы, открыл шаг, посмотрел, закрыл. А именно в том, что ты всегда находишься в группе. Помощь кому-то или нам. Мы в одной проблеме и понимаем друг друга. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №8 от 15 мая, 2010.
Интервьюер:Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность – социальная работа, Vкурс.
Респондент:Светлана Валерьевна Суворова, психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера.
            И.: Как давно Вы занимаетесь проблемой наркомании и непосредственно реабилитацией?
Р.: Ну, в данном отделении я работаю третий год.
            И.: Расскажите, пожалуйста, про реабилитационную программу данного учреждения
Р.: Наша программа называется «Двенадцать шагов плюс», где за основу взята «Двенадцати шаговая» программа как таковая. Они прописывают шаги и следуют контракту определенному, у нас есть контракт, который является универсальным, для людей, которые находятся в реабилитационных отделениях – т.е. чего им нельзя делать. Правила стандартные для смешанных групп: соблюдать распорядок дня, в обязательном порядке посещать занятия, запрет на психоактивные вещества, включая чай/кофе, не выходить за территорию центра без сопровождения сотрудников, запрет на романтически окрашенные отношения, ну и в общем весь этикет (не допускать уроз, критики, не наружать анонимность). Так же есть правило – читать только специальную литературу; запрет на все азартные игры (включая карты, шахматы и т.д.); звонки только в определенное время и только при наличии кого-то из персонала и течении ограниченного времени (цель: убрать из прошлой внешней среды, чтобы не возникало желание уйти с реабилитации); запрещаются контакты на улице и с пациентами из детокса – это соседнее отделение (могут передать запрещенные препараты); деньги, документы и все ценные вещи хранятся в специальном сейфе; запрет на мобильную связь и музыкальные приспособления.
И.: В чем заключаются ваши нововведения в программу «Двенадцать шагов»?
Р.: У нас есть различные виды восстановления: йога, медитация под специальную музыку с сопровождением ароматерапии, фильмотерапия, с последующим обсуждением, исходя из информации реабилитационного типа (пример: что способствует выздоровлению, что мешает). Т. е. они здесь учатся воспринимать любую информацию с позиции выздоровления. Конечно же еще мы проводим много различных тренингов, направленных на улучшение адаптации, на улучшение социальной коммуникации, на проработку внутренних проблем (которые тянутся с детства) – все это в рамках групповой терапии. Плюс у нас есть индивидуальное консультирование. Пациенты, которые поступают в центр, равномерно распределяются между тремя психологами, закрепляются за каждым психологом, и, в зависимости от сложности случая, по запросу пациента, мы уже приглашаем на индивидуальное консультирование тех моментов, которые еще не решаются выносится на общее обсуждение.
И.: Что Вы знаете о центрах религиозного типа реабилитации?
Р.: К нам приходят люди, консультанты, которые придерживаются другой школы выздоровления. Приходят в основном по воскресеньям. Рассказывают о своей реабилитации, на чем они делают акцент и клиенты в принципе могут определяться, какой тип выздоровления им ближе. На самом деле, кому-то это помогает, а кого-то это сбивает. Здесь же очень много ограничений, а там они находятся в более свободном режиме, не изолированы. И у многих пациентов появляется иллюзия, что дескать я сейчас поверю в Бога и все мои проблемы решаться. Есть и такие. Это зависит от психики человека, кому это ближе (вся религиозная тематика) – там действительно начинают выздоравливать, приходит трезвость. Но, понимаете, поверить в Бога там очень трудно, тем более человеку, который много лет был в употреблении. И когда появляется эта иллюзия, а проблемы не решаются – тогда начинается этот спад, неверье, или может сформироваться потребительское отношение относительно этого понятия.
А в чем сила «Двенадцати шаговой» программы, что там нет Бога как такового, а есть Высшая сила, которую человек сам для себя определяет. Здесь, конечно тоже есть Библия, и на руках есть, но все-таки мы делаем акцент на более научную, практическую литературу. И опять же привлекает внимание, когда пациент начинает сильно увлекаться Библией, он может забыть про основную литературу по программе.
Он начинает переключаться и снова начинает делать так, как ему нравится (своеволие). Поэтому, мы человека возвращаем обратно «ты сначала вот это сделай, признай свое бессилие перед своим употреблением, а потом, когда ты протрезвеешь (около года трезвости, в идеале у нас они должны находиться 9 месяцев), потом ты выходишь и сам можешь трезво оценить, что на самом деле тебе помогает». Но «Двенадцати шаговая» - трезвая, практичная основа – она, конечно, везде. И в некоторых религиозных центрах ее используют, но у нас религиозный аспект менее выражен, эпизодически.  
И.: От чего зависит мотивация человека в выборе той или иной формы реабилитации?
Р.: Все зависит от многих факторов. Кому-то легче поверить в христианскую концепцию – они быстрее находят язык с представителями православного направления реабилитации, те, кто является атеистом или придерживаются другой веры исповедания, тем ближе понятие «Высшей силы, как они ее понимают». Ну, помимо воспитания, зависит, например, от психической составляющей. У кого преобладает первая сигнальная система (внушаемость, неразвитость какой-то критичности). Зависимые люди – они же как подростки, им надо объединяться и т.д. Если критика развита не очень хорошо, то выбор делается чаще всего в пользу вот таких вот религиозных реабилитаций.  
И.: Некоторые опрашиваемые мною зависимые указали на диссонанс понимания высшей силы в рамках программы «Двенадцати шагов» и пониманием Бога в рамках религиозного мышления. И потому предпочли религиозное направление реабилитации. Как бы Вы прокомментировали этот момент?
Р.: Противоречие может только быть в одном, если человек находит в себе сопротивление, во-первых, признать свое бессилие, а во-вторых, признать то, что какая-то высшая сила может помочь. Понимаете, те, кто хочет выздоравливать, диссонанса у него в голове долго не будет.  
И.: В отличие от «Двенадцати шаговой» программы, которая позиционирует болезнь, как смертельную, неизлечимую и прогрессирующую, в реабилитациях религиозного типа провозглашается полное излечение благодаря божественной благодати. Прокомментируйте, пожалуйста, этот момент.
Р.:Скажем, я думаю, что специалисты, придерживающиеся научной, материалистической основы, часто могут испытывать настороженность относительно подобного рода религиозных организаций, которые обещают исцелить человека, исцелить его жизнь и т.д. Потому что, все-таки там присутствует групповой момент и там очень развит феномен подражательности, где они группой могут входить в экстатическое состояние и в итоге получается измененное состояние сознания, в котором они могут поверить во что угодно, по большому счету. Им, самое главное, нужен лидер, который будет управлять этой группой, т.е. получается своего рода зависимость от вот этих групп, от этого состояния. Мне кажется, за счет этого они могут держаться, но где-то, с моей точки зрения, это не совсем трезвое состояние, не совсем трезвый отчет относительно того, что с тобой происходит. У нас очень многие пациенты ходили на эти групповые сборища. Я однажды совершенно случайно туда сама попала, где они собирались по выходным, и когда я лично сама поприсутствовала, у меня сложилось ощущение, что люди были несколько в состоянии измененного сознания. Там был действительно лидер, который очень хорошо говорит, который является организатором всего этого движения, просто вводил их в это состояние измененного сознания. Это даже в атмосфере чувствовалось – такое легкое опьянение. Там шел сбор денег под видом «надо отдать десятину». Т.е. отношение такое: не только бери, но и отдавай. Поэтому, с моей точки, зрения, здесь присутствует какая-то нетрезвость. Люди, опять же не все туда попадают, а попадают туда люди с особенным типом психологии (часе всего стероидные личности, с повышенной внушаемостью, повышенной готовностью от кого-то зависеть, у кого очень развита эмоциональная сфера воображения). Люди более приземленные, более трезвые, может быть, у кого есть образование повыше школьного, они всегда задают себе вопрос «А что я здесь делаю, что здесь вообще происходит, в самом деле».
И.: Согласны ли Вы с мнением, что чаще всего при реабилитации в религиозных центрах, у зависимых «одна зависимость меняется на другую», т.е. зависимость от психоактивных веществ может сменить на зависимость от религии, Бога?
Р.: Абсолютно согласна: «Я перестал употреблять алкоголь, но я стал зависеть от этого сообщества». Но если человек не испытывает экстатических состояний, если ему это не помогает, если он не чувствует себя хорошо после таких собраний, тогда, либо он будет искать что-то еще, ибо пойдет срыв( потому, что он будет ощущать разочарование: реабилитация там не помогла, группа не помогла), и в итоге, это все равно отражает, насколько человек мотивирован на выздоровление как таковое. Т.е. если у него где-то первый шаг не доработан, где-то он понимает, что все равно еще хочет употреблять и отрицание у него идет (это не так, это не то, оно не работает и т.д.), то он всегда найдет себе повод доказать, что работает только химические вещества.
И.: Согласны ли Вы с утверждением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
Р.: Слово «только» - это уже показатель. Может быть показателем вовлечения в игру своего рода. Это страх, который возникает перед тем, что может сказать ему независимый человек и отразить реальность именной таковой, какая она есть. Наркоманам все равно очень трудно избавиться от своего виденья, своего мышления, т.е. они могут манипулировать друг друга для самоутверждения, для еще каких-то сугубо личных целей. Поэтому, будут верить в это утверждение. Лично я считаю, что «Двенадцати шаговая» программа – наиболее сильный, наиболее объективный тип реабилитации. 
Безусловно, роль - реабилитантов со стажем трезвости. Безусловно, они находятся на уровне консультантов, но, честно говоря, не более. Потому что природа у носителя болезни остается такой же, и независимого такого отношения, позиции все равно нет.
И.: Можете ли, Вы выделить «плюсы» и «минусы» обоих типов программ?
Р.: Ну, то, что мне пришло сразу в голову, основатель всех этих групп должен задать себе вопрос «для чего я это делаю?», потому что, как мне кажется, здесь есть все равно момент личной выгоды, это бизнес. Потому, взносятся какие-то десятины и т.д. Потому надо задать такой вопрос на честность, либо ты хочешь помочь людям, либо у тебя работает механизм личной выгоды, и есть моменты, которые ты прикрываешь, когда несешь Евангелие в народ.
Вообще, во многих центрах присутствует такой метод, как трудотерапия. У нас его официально нет, но его можно отработать.
Еще было бы неплохо добавить во многие программы грамотную организацию самой реабилитации, где модно ввести трудотерапию, как отдельный пункт выздоровления, а не просто от случая к случаю, как у нас бывает. Т.е. пациенты вызываются на улицу таскать какие-то мешки, а потом им говориться «вот, у вас трудотерапия». Непонятно им зачем они это делают - и появляется момент замешательства. Понятно, что физический труд – полезен в любом случае, но что есть трудотерапия им непонятно. А официально у нас конечно такого пункта нет. Это такое упущение, потому что во всех таких серьезных центрах, там обязательно есть трудотерапия.
И.: Как Вы относитесь к типу трудотерапии, при которой (в условиях бесплатной стационарной реабилитации) реабилитанты посылаются на работу, а весь заработок приносят в «общую копилку» центра с аналогичной целью самообеспечения общности своей общност?
Р.: У меня сразу возник такой вопрос, понятно, когда все это находится за городом – свое хозяйство, они там живут и т.д. проходит время, а когда человек оттуда уезжает, он куда потом попадает? Или он должен быть постоянно привязан к центру, покупать дом рядом, чтобы быть постоянно при центре. Я считаю, что здесь отсутствует блок социальной адаптации. Это опять же к вопросу о «минусах». Так же, мне кажется трезвость в рамках реабилитации таких общин несет временный характер. На начальном этапе, наверное, это полезно, как проработка ответственности, своего рода тест, насколько ты готов к трезвости и при попадании во внешнюю среду, что ты будешь делать. Сделаешь ли ты как надо или все-таки пойдешь и найдешь что-нибудь. Здесь, конечно, воспитательная роль определенно преследуется. Но, в глобальном плане, вопрос открытый, как дальше сложится жизнь каких людей.
И.: Считаете ли Вы, что медикаментозное сопровождение в процессе реабилитации необходимо?
Р.: Да. Пациенты все, как правило имеют такое прошлое, связанное с различными органическими нарушениями – перенесение черепно-мозговых травм, отравление, так называемые овердозы (передозировка), все это конечно же очень негативно влияет на психику человека. И психиатр здесь просто необходим, как и все препараты, направленные на снятие ломки, на снижение проявлений тяги, которые очень сильными бывают, причем, волнообразными (первый месяц, третий месяц, полгода). Психиатр здесь обязателен.
И.: Согласны ли Вы с мнением, что необходимо ввести такую меру, как лицензирование на подачу такой услуги, как реабилитация?
Р.: Ну, я думаю, здесь необходим официальный государственный контроль. Проверки, налоговая ответственность, обязательно должен быть медицинский персонал, медицинские психологи, так же могут быть, консультанты по программе – сами зависимые со стажем трезвости и социальные работники, которые будут сопровождать зависимых в социуме.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Интервью №9 от 15 мая, 2010.
Интервьюер: Мишина Инна, студентка ТГУ, специальность – социальная работа, Vкурс.
Респондент: Мария Алексеевна Рамазанова, психолог реабилитационного отделения Томского областного наркологического диспансера.
И.: Как давно Вы занимаетесь проблемой наркомании и непосредственно реабилитацией?
Р.: Ну, в данном отделении я работаю третий год.
И.: В отличие от «Двенадцати шаговой» программы, которая позиционирует болезнь, как смертельную, неизлечимую и прогрессирующую, в реабилитациях религиозного типа провозглашается полное излечение благодаря божественной благодати. Прокомментируйте, пожалуйста, этот момент.
Р.: Ну, что мне еще в голову приходит, да, «Двенадцати шаговая» программа предполагает еще опору на какие-то медицинские данные, социальные исследования – и всю эту информацию она впитывает в себя. А религиозная направленность, как я понимаю, там профилирует духовный аспект, который всего этого не учитывает. Если воспринимать болезнь и как медицинский аспект – т.е. человек никогда не сможет употреблять алкоголь в частности, как в обычной ситуации. Т.е. в этом плане об излечении говорить все-таки не приходится. Там, видимо, как-то этот момент опускается. Возможно, такая позиция существует от недостатка знаний в этой области.
И.: Согласны ли Вы с мнением, что чаще всего при реабилитации в религиозных центрах, у зависимых «одна зависимость меняется на другую», т.е. зависимость от психоактивных веществ может сменить на зависимость от религии, Бога?
Р.: Абсолютно согласна: «Я перестал употреблять алкоголь, но я стал употреблять религию»
И.: Согласны ли Вы с утверждением, что «только наркоман может помочь наркоману»?
Р.: Даже в самой «Двенадцати шаговой» программе есть такое понятие «слепой ведет слепого». Это как раз про это утверждение. Т.е. сама программа предполагает включение специалистов самого разного уровня: и психологи, и социальные работники
И.: Можете ли, Вы выделить «плюсы» и «минусы» обоих типов программ?
Р.: То, что мне приходит в голову: модель болезни алкоголизма/наркомании рассматривается как био-психо-социо-духовная. Соответственно, если брать религиозные типы – то там био-психо-социо как-то упускается из вида. Я считаю, что должен присутствовать соответственно комплексный подход.  
Вообще, во многих центрах присутствует такой метод, как трудотерапия. У нас его официально нет. Но его можно отработать. А вообще, если есть пространство, условия позволяют, то наличие трудотерапии – это очень даже большой плюс. Это такое упущение, потому что во всех таких серьезных центрах, там обязательно есть трудотерапия и даже трудоустройство, которое обеспецивает социальная служба, которая этим занимается. В Казакстане есть такой центр.   
И.: Некоторые опрашиваемые мною зависимые указали на диссонанс понимания высшей силы в рамках программы «Двенадцати шагов» и пониманием Бога в рамках религиозного мышления. И потому предпочли религиозное направление реабилитации. Как бы Вы прокомментировали этот момент?
Р.: Понимаете, есть такое понятие «уровни высшей силы», на первом уровне это может быть действительно какой-то неодушевленный предмет, дальше там – человек, группа и Бог. Каждый выбирает себе свой уровень.
И.: Считаете ли Вы, что медикаментозное сопровождение в процессе реабилитации необходимо?
Р.: Да. У пациентов бывают такие состояния как перенесенные алкогольные психозы, повышенная возбудимость, агрессивность – словами, психокорекцией некоторые состояния купировать просто невозможно. Потому назначаются антидепрессанты, седативные всякие препараты. Психиатр здесь обязателен. А есть центры, как мне известно, которые не используют медикаментозное сопровождение, но как минимум выставляют условие, чтобы зависимые к ним поступали уже с купированными острыми симптомами (например, ломка). И только после этого зависимый поступает в центр.
И.: Согласны ли Вы с мнением, что необходимо ввести такую меру, как лицензирование на подачу такой услуги, как реабилитация?
Р.: Ну, я думаю, здесь необходим официальный контроль со стороны государства. Обязательно должен быть медицинский персонал, могут быть консультанты по программе – сами зависимые со стажем трезвости и социальные работники. А еще есть момент, который меня лично волнует: может ли психолог, работающий с зависимыми быть сам зависимым. Моя личная позиция – нет. Как бы человек, у которого в семье есть наркоманы, алкоголики и он сам зависимый – ему необходимо просто очень-очень много работать, много лет, для того, что бы безболезненно, без ущерба для себя и пациентов консультировать по таким вопросам. Потому что это «как снайпер без глаз». И должна быть проверка персонала.
 
 
ПРИЛОЖЕНИЕ Г
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Анкета и правила межрегиональной благотворительной общественной организации «Преображение»
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010
ПРИЛОЖЕНИЕ Д
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Правила и распорядок дня для реабилитантов реабилитационной наркологической клиники «НВ-центр».
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010
 
ПРИЛОЖЕНИЕ Е
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Руководство по Второму и Третьему шагу реабилитационной программы наркозависимых «Двенадцать шагов»
 
РЕАБИЛИТАЦИОННЫЕ ПРОГРАММЫ ДЛЯ НАРКОЗАВИСИМЫХ
 «ДВЕНАДЦАТЬ ШАГОВ» И «ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ»: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Томск 2010
ШАГ ВТОРОЙ
"Мы пришли к убеждению, что только Сила, более могущественная, чем наша собственная, может вернуть нам здравомыслие"
Первый Шаг лишает нас иллюзий о зависимости, Шаг Второй дает нам надежду на выздоровление. Второй Шаг говорит: то, что мы узнали о нашей наркомании в Первом шаге – это еще не конец истории. Боль и безумие, сопровождавшие нашу жизнь, излишни, говорит нам Шаг Второй. Их можно преодолеть и со временем мы научимся жить без них, работая по Двенадцати Шагам в Анонимных Наркоманах.
Второй Шаг заполняет ту пустоту, которую мы ощущаем, пройдя Первый. Приступая ко Второму Шагу, мы начинаем понимать, что может быть, всего лишь может быть, существует некая Сила , превосходящая нашу – Сила, способная успокоить нашу боль, утихомирить нас и вернуть нам здравомыслие.
Впервые столкнувшись с программой, многие из нас были озадачены косвенным утверждением о нашем безумии. От признания нашего бессилия до допущения нашего «безумия», казалось бы, очень далеко. Но, ознакомившись с программой, мы через какое-то время начинаем понимать, о чем тут речь. Мы читаем Базовый Текст и видим, что наше безумие описано там как «повторение одних и тех же ошибок и ожидание других результатов». Определенно это о нас! Ведь сколько раз мы пытались покончить с чем-то, с чем нам никогда не удавалось покончить раньше, и каждый раз мы уговаривали себя «На этот раз все будет по-другому». Вот оно, отсутствие здравомыслия! Если мы проживем много лет, соблюдая принципы этого шага, то мы поймем истинную глубину нашего безумия; мы часто обнаруживаем, что Базовый Текст содержит лишь краткое описание.
Некоторые из нас сопротивлялись этому Шагу, думая, что он навязывает нам религиозность. Ничуть не бывало. В программе Анонимных Наркоманов нет ничего, абсолютно ничего, что основывается на религиозности членов Сообщества. Идея о том, что «каждый может присоединиться к нам, независимо от… религиозной веры или отсутствия таковой», горячо поддерживается нашим Сообществом. Наши товарищи соблюдают щепетильность в этом отношении и не допускают ничего такого, что могло бы нарушить безусловное право всех наркоманов на их собственное индивидуальное понимание Силы более могущественной, чем они сами. Это духовная, а не религиозная программа.
Нам открывается вся прелесть Второго Шага, когда мы начинаем задумываться, что же именно может быть Высшей Силой для нас. Нам предлагается самим определить эту Силу, которая любит нас, заботится о нас и, что самое главное, может помочь нам вновь обрести здравомыслие. Второй Шаг не утверждает «Мы поверили в силу, более могущественную, чем мы сами». Он гласит «Мы пришли к убеждению, что только Сила, более могущественная, чем наша собственная, может вернуть нам здравомыслие». Акцент делается не на то, кем или чем эта Сила является, а на то, что именно эта Сила сможет сделать для нас. Конечно же, сама группа – это Сила, более могущественная, чемнаша собственная. И еще духовные принципы, содержащиеся в Двенадцати Шагах. Конечно же, аналогичное воздействие оказывает понимание того, что любой из наших членов обладает частичкой этой Высшей Силы. Если мы остаемся чистыми и продолжаем работу над этим шагом, то мы открываем для себя, что совершенно неважно, как долго продолжалась наша зависимость и как далеко мы зашли в своем безумии – нет предела возможностям Силы, более могущественной, чемнаша собственная, в возвращении нашего здравомыслия.
 
Надежда
Надежда, которую мы обретаем, работая над Вторым Шагом, приходит на смену отчаянию, с которым мы началиработу по программе. Каждый раз, бросаясь туда, где нам виделся выход из наркомании – медицина, религия, психиатрия - мы оказывались в тупике. Ничто нам не помогало. Когда у нас не осталось выбора и мы исчерпали все наши ресурсы, мы начали сомневаться, есть ли вообще решение нашей проблемы, существует ли на свете что-нибудь, что может возыметь действие. Впервые придя к Анонимным Наркоманам, мы действительно сомневались – ну еще один метод, который тоже вряд ли сработает, или сработает, но не настолько, чтобы мы почувствовали разницу.
Однако на первых нескольких собраниях с нами произошло что-тоиз ряда вон выходящее. Там были другие наркоманы, которые так же, как и мы, когда-то принимали наркотики, но сейчас были чистыми. Мы в них поверили. Мы знали, что можем им доверять. Они знали все о нашей наркомании – не просто места или географию наших постоянных сборищ, но и тот ужас и отчаяние, которые мы испытывали каждый раз, принимаянаркотики. Выздоравливающие наркоманы, которых мы встретили в Сообществе, знали обо всем так же хорошо, как это знали мы, потому что они были «там» сами.
Когда мы увидели, что другие члены Анонимных Наркоманов, такие же наркоманы, как и мы, были чистыми и свободными, то многие из нас впервые почувствовали надежду. Мы могли оставаться с кем-то после собрания. Мы могли слушать чьи-то истории, так похожие на наши. Многие из нас снова и снова переживают тот момент; даже спустя годы, он вспоминается всем нам.
Наша надежда растет по мере нашего выздоровления. Мы все время узнаем что-то новое о нашей болезни, а боль от этих открытий тонет в море надежды. Неважно, каким болезненным может быть процесс ломки нашего отрицания, его место внутри нас заполняется чем-то другим. Даже если мы не чувствуем, что мы во что-то верим, мы все равно верим в программу. Мы верим, что мы сможем вновь обрести здравомыслие, даже в самыхбезнадежных и тяжелых случаях.
 
1.     На что я надеюсь сегодня?
 
Безумие
Если мы хоть сколько-то сомневаемся в необходимости восстановления нашего благоразумия, то у нас будут проблемы с этим шагом. Чтобы справиться, нам нужно будет освежить в памяти Первый Шаг. А сейчас настало время серьезно поговорить о нашем безумии.
 
1.     Верил ли я, что я мог контролировать прием наркотиков? И что из этого получилось, насколько безуспешны были мои попытки?
2.     Что именно я совершил такого, во что мне сейчас с трудом верится? Попадал ли я по собственной милости в опасные ситуации, добывая наркотики? Совершал ли я поступки, за которые мне сейчас стыдно? Что за ситуации это были?
3.     Принимал ли я безрассудные решения в результате моей наркомании? Терял ли я работу, друзей или другие контакты, отказывался ли я от достижения каких-то целей по причинам не обусловленным моей наркоманией?
4.     Причинял ли я когда-либо физические страдания себе или кому-то другому из-за своей наркомании?
 
Безумие означает для нас потерю перспектив и представлений о том, что можно и чего нельзя. Например, мы можем думать, что наши личные проблемы гораздо более важные, чем чьи-то еще; мы действительно можем вовсе не замечать потребностей других людей. Маленькие проблемы становятся для нас катастрофами. Мы теряем душевное равновесие. Наиболее яркими примерами безрассудного мышления могут быть представления о том, что мы можем оставаться чистыми сами по себе, или что употребление наркотиков было нашей единственной проблемой и что сейчас все хорошо, раз мы чистые. Анонимные Наркоманы часто описывают безумие, как представление о том, что мы можем прибегнуть к чему-то вне себя (к наркотикам, работе, пище, сексу), чтобы привести в порядок нечто внутри себя – наши ощущения.
 
6.     Случалось ли мне как-то переоценить или недооценить что-нибудь?
7.     Бывало ли такое, что моя жизнь висела на волоске?
8.     Как именно мое безумие уговаривает меня, что что-то внешнее может помочь мне уцелеть или разрешить все мои проблемы? Что это – наркотики, азартные игры, еда, секс?Что еще?
9.     Является ли признаком безумия мое представление о том, что симптомы моей зависимости (употребление наркотиков или какие-то другие проявления) и есть моя единственная проблема?
 
Если мы уже какое-то время провели чистыми, то мы можем заметить, что еще одна новая волна отрицания мешает нам разглядеть безумие в нашей жизни. Так же, как мы это делали в начале нашего выздоровления, нам нужно разобраться, какие безрассудные поступки мы совершили. Многие из нас обнаружили, что наше понимание безумия идет гораздо дальше, чем определение безумия в Базовом Тексте. Мы снова и снова делаем те же ошибки, даже если полностью осознаём возможные результаты. Может быть, наши страдания в данный момент так велики, что нас не волнуют последствия, или мы считаем, что сопротивление навязчивой идее нам обойдется дороже.
 
10. Когда мы действовали, одержимые навязчивой идеей, зная о возможных результатах, что мы заранее чувствовали и о чем думали? Что не давало нам остановиться?
 
Начинаем верить
Выше приведены отдельные доводы, объясняющие, почему на этом шаге у нас могут возникнуть трудности. Но могут быть и другие. Для нас важно распознать и преодолеть любые барьеры, которые могут помешать нам начать верить.
 
1.     Есть ли у меня какие-то опасения насчет веры? Какие именно?
2.     Есть ли у меня еще какие-то барьеры, которые мешают мне поверить? Какие именно?
3.     Что для меня означает фраза «Мы пришли к убеждению…»?
 
Нам, наркоманам, всегда хочется, чтобы все происходило немедленно. Но стоит напомнить, что Второй Шаг – это процесс, а не событие. Большинство из нас не сможет, проснувшись однажды, сказать, что Сила более могущественная, чем наша собственная, может вернуть намздравомыслие. Мы постепенно приходим к этому пониманию. Все же нам не стоит просто сидеть и ждать, пока наша вера придет сама по себе – в наших силах помочь ей.
 
4.     Верил ли я когда-нибудь в то, о чем не имел достаточного представления? Что это было?
5.     Какие примеры я знаю из рассказов выздоравливающих наркоманов о том, как они пришли к вере? Пытался ли я следовать какому-то из их примеров в своей жизни?
6.     Во что я верю?
7.     Как укрепилась моя вера с тех пор, как я начал программу выздоровления?
 
Сила более могущественная, чем наша собственная
Все мы пришли к выздоровлению, имея за плечами собственную жизненную историю. Эта история и определяет в большей степени наше понимание Силы, более могущественной, чемнаша собственная. На этом шаге от нас не требуется иметь особые представления о природе или происхождении этой Высшей Силы. Понимание такого рода придет позже. На Втором Шаге нам важно пока представить Высшую Силу, как нечто, что может помочь нам. Мы здесь не занимаемся теологическими изысканиями или строгим соблюдением доктрин, мы просто ищем что-то, что помогает.
Насколько мощной должна быть Сила, более могущественная, чем наша собственная? Ответ прост. Наша наркомания, как отрицательная сила, несомненно была более могущественной, чем мы. Она опустила нас до безумия и заставила нас поступать так, как мыне хотели. Теперь нам нужно что-то, что помогло бы нам сражаться, и это что-то должно быть по крайней мере таким же мощным, как и наша наркомания.
 
1.     Есть ли у меня проблемы с пониманием того, что есть сила или силы, более могущественные, чем я сам?
2.     Что может быть гораздо сильнее меня?
3.     Может ли какая-нибудь Сила, более могущественная, чем я сам, помочь мне оставаться чистым? Как?
4.     Может ли какая-нибудь Сила, более могущественная, чем я сам, помочь мне выздоравливать? Как?
 
Некоторые из нас могут иметь очень четкое представление о природе Силы более могущественной, чем наша собственная, и в этом нет никакой ошибки. Но на самом деле Второй Шаг– это критическая точка, с которой многие из нас начинают формировать свое первое практическое представление о Силе, более могущественной, чем наша собственная. Многие наркоманы пришли к выводу, что прежде чем идентифицировать Силу более могущественную, чем наша собственная, весьма полезно подумать, а что же не может быть этой Силой? Кроме того, анализируя, что же именно может для нас сделать Сила более могущественная, чем наша собственная, мы начинаем постигать Ее сущность.
Мы можем изложить множество подходов к пониманию Силы более могущественной, чем наша собственная. Мы можем представить ее, как силу духовных принципов, как силу Сообщества Анонимных Наркоманов, как “Правила хорошего поведения”, как что угодно, лишь бы она любила нас, заботилась о нас и была бы сильнее нас. По сути дела, мы даже не обязаны иметь цельное представление об этой Силе, для того, чтобы использовать Ее для соблюдения чистоты и выздоровления.
 
5.     Какие у меня есть очевидные доказательства тому, что в моей жизни действует Высшая Сила?
6.     Каких именно характеристик нет у моей Высшей Силы?
7.     Какие именно характеристики есть у моей Высшей Силы?
 
Обретение здравомыслия
В тексте «Это работает: Как и почему?” так разъясняется термин «обретение» – это достижение стадии, в которой наркомания и ее спутник - безумие, не управляют нашей жизнью.
Мы считаем: поскольку наше безумие проявлялось в потере нашей способности видеть и воспринимать мир в истинном свете, то увидеть наше здравомыслие в жизни мы сможем тогда, когда начнем по-настоящему оценивать свои возможности, что, в свою очередь, поможет нам принимать более правильные решения. Мы считаем: у нас есть выбор – как нам действовать. Мы становимся зрелыми и благоразумными и прежде, чем что-либо предпринять, мы останавливаемся и анализируем ситуацию.
Конечно же, наша жизнь изменится. Многим из нас уже не трудно разглядеть здравомыслие в своей жизни, сравнивая то время, когда мы употребляли наркотики, с ранним периодом выздоровления, наш ранний период выздоровления – с временными периодами чистоты, а временные периоды чистоты – с продолжительным периодом выздоровления. Все это – процесс, а наша потребность в обретении здравомыслия со временем будет все возрастать.
Если мы новички в программе, то может быть, обретение здравомыслия для нас означает «больше не употреблять наркотики», и если это так, то какие-то проявления безумия, напрямую или косвенно связанные с нашим употреблением, прекратятся. Мы перестанем совершать преступления, добывая наркотики. Мы прекратим сами себя загонять в угол, думая лишь о том, как бы употребить.
Если мы уже какое-то время в программе, то для нас уже не трудно поверить в Силу более могущественную, чем наша собственная, которая может помочь нам оставаться чистыми, но вопрос обретения здравомыслия, кроме значения «оставаться чистым», для нас все еще не содержит четкого понятия. Очень важно, чтобы по мере нашего выздоровления развивалось наше понимание значения слова «здравомыслия».
 
1.     Что конкретно я могу считать примерами здравомыслия?
2.     Какие необходимы изменения в моем мышлении и поведении, чтобы я вновь обрел здравомыслие?
3.     В каких сферах моей жизни мне сейчас необходимо благоразумие?
4.     Можно ли сказать, что обретение – это процесс?
5.     Каким образом моя работа над другими шагами поможет мне обрести здравомыслие?
6.     Насколько я уже мыслю здраво в моей сегодняшней стадии выздоровления?
 
Некоторые из нас могут быть не очень реалистичны в вопросе обретения здравомыслия. Мы можем думать, что мы никогда больше не будем испытывать ярости, или что будем все время вести себя безупречно, потому что начали работать по шагам, что у нас больше не будет проблем с навязчивой идеей, эмоциональными расстройствами и другими ненормальностями нашей жизни. Это описание может показаться экстремистским, но если мы чувствуем себя разочарованными нашими персональными успехами в выздоровлении или тем, сколько же времени нам придется потратить на «обретение здравомыслия», то мы должны уметь распознать некоторые из наших убеждений в этом описании. Многие из нас пришли к выводу, что мы должны сохранять максимум спокойствия, констатируя любые проявления прогресса в нашем выздоровлении.
 
7.     Каковы перспективы моего благоразумия? Они реалистичны или нереалистичны?
8.     Сбылись ли мои реалистичные ожидания относительно прогресса в моем выздоровлении? Понимаю ли я, что выздоровление наступает спустя какое-то время, а не внезапно?
9.     Если мы хотя бы раз поступили разумно, особенно в тех ситуациях, в каких раньше у нас бы образовались проблемы, то это уже свидетельствует о нашем здравомыслие. Были ли у меня подобные моменты в период моего выздоровления? Какие именно?
 
Духовные принципы
На Втором Шаге мы обратим внимание на принципы непредубежденности, готовности, веры, доверия и смирения.
Принцип непредубежденности, с которым мы сталкиваемся во Втором Шаге, происходит от понимания того, что мы не можем выздоравливать в одиночку, что нам необходима какая-то помощь. Он продолжается в наших попытках поверить, что мы можем принять помощь. Неважно, представляем ли мы себе, как именно Сила, более могущественная, чемнаша собственная, собирается нам помогать, важно, что мы верим – это возможно.
 
1.     Почему иметь предубеждения вредно для моего выздоровления?
2.     Как в моей сегодняшней жизни проявляется непредубежденность?
3.     Каким образом изменилась моя жизнь с тех пор, как я начал выздоравливать? Верю ли я, что дальнейшие изменения тоже возможны?
 
Соблюсти принцип готовности на Втором Шаге нетрудно. Сначала мы можем просто ходить на собрания и слушать, что рассказывают другие наркоманы о своем опыте проработки этого шага. Потом мы можем применить то, что слышали, в своем собственном выздоровлении. И конечно, мы попросим нашего спонсора проинструктировать нас.
 
1.     Что именно я готов сделать, чтобы вновь обрестиздравомыслие?
2.     Готов ли я сегодня сделать что-нибудь такое, на что раньше я бы не решился? Что именно?
 
Работая над Вторым Шагом, мы не можем просто сидеть и ждать, пока в нас появится чувство веры. Мы должны над этим работать. Один из приемов, который помог многим из нас – это «действовать так, как будто» мы верим. Это не означает, что мы должны лгать сами себе. Мы также не должны лгать ни своему спонсору, ни кому-то еще, как далеко мы продвинулись в этом шаге. Мы делаем это не для того, чтобы кому-то понравиться или хорошо выглядеть. «Действовать так, как будто» просто означает жить так, словно мы верим, что наши надежды сбудутся. Для Второго Шага это означает просто жить, словно мы уже обрели здравомыслие. Для каждого из нас это может сработать по-разному. Многие из нас считают, что мы можем начать «действовать так, как будто», посещая регулярно собрания и получая инструкции от своего спонсора.
 
1.     Какими действиями я демонстрирую свою веру?
2.     Насколько укрепилась моя вера?
3.     Могу ли я строить какие-либо планы, веря, что моя наркомания мне не помешает?
 
Следовать принципу доверия – это значит преодолеть страх перед самим процессом обретения здравомыслия. Даже если мы совсем недавно живем в чистоте, мы, наверное, уже начали ощущать некую душевную боль в связи с нашим выздоровлением. Мы можем опасаться, что дальше будет еще больше боли. В каком-то смысле мы правы: боли будет еще больше. Но не будет такой боли, какую мы не сможем вытерпеть, и не будет такой, какую придется выносить одному. Если мы сможем поверить в свое выздоровление и укрепить свое доверие к Силе более могущественной, чем наша собственная, то мы сможем пройти через все страдания на пути к своему выздоровлению. Мы узнаем, что по другую сторону нас ожидает не какое-то призрачное счастье, а наше фундаментальное перерождение, которое позволит нам получать от жизни глубокое удовлетворение.
 
1.     Какие у меня есть страхи, которые мешают моему доверию?
2.     Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от этих страхов?
3.     Чем я демонстрирую свою веру в выздоровление и свое доверие Силе более могущественной, чем я сам?
 
Принцип смирения исходит из нашего признания Силы. более могущественной, чем наша собственная. Для многих из нас стоит огромных усилий прекратить полагаться на собственное мнение и попросить помощи, но если мы сделаем это, то это будет означать наше согласие с принципом смирения, содержащимся во Втором Шаге.
 
1.     Молил ли я сегодня о помощи Силу, более могущественную, чем моя собственная? О чем именно?
2.     Просил ли я о помощи своего спонсора, придя на собрание и пообщавшись с другими наркоманами? Каковы результаты?
 
Идем дальше
Если мы готовы приступить к Третьему Шагу, то нам следует оглянуться на достижения Шага Второго. Письменное изложение своего понимания каждого шага, как подготовка к движению дальше, помогает нам прочувствовать соответствующие им духовные принципы.
 
1.     Что я могу сделать, что поможет мне обрести веру?
2.     Что я делаю, чтобы преодолеть какие-то нереалистичные ожидания в отношении обретенияздравомыслия?
3.     Как я понимаю Второй Шаг?
4.     Как мои прежние знания и опыт помогли мне в работе над этим шагом?
 
Когда мы переходим к Третьему Шагу, внутри нас, вероятно, укрепляется чувство надежды. Даже если мы не новички в этой программе, мы все равно стали лучше понимать, что выздоровление, развитие и изменения не просто возможны, а неизбежны, если мы стараемся работать по шагам. Мы можем видеть, что есть реальная возможность избавиться от печати безумия, которой нас крепко отметила наша наркомания. Мы уже почти начали успокаиваться. Мы начали освобождаться от слепого повиновения нашему безумию. Исследовав свое безумие, мы начали просить Силу, более могущественную, чем наша собственная, защитить нас, если мы снова ступим на старую дорожку. Мы начинаем освобождаться от наших иллюзий. Нам больше не нужно испытывать ужас, скрывая нашу наркоманию или изолируя себя, чтобы скрыть наше безумие. Мы видели, как эта программа помогла другим, и поняли, что она начинает действовать и для нас. Через вновь обретенную веру мы достигаем готовности двигаться дальше и работать по Третьему Шагу.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ШАГ ТРЕТИЙ
«Мы приняли решение препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, доступного нашему пониманию»
 
Мы прошли Шаги Первый и Второй вместе с нашим спонсором – мы признали свое поражение и продемонстрировали свою готовность попытаться испробовать что-то новое. Это наполнило нас растущим чувством надежды. Но если мы не реализуем нашу надежду прямо сейчас, то она угаснет, и мы придем к тому же, с чего начали. Что делать? Работать над Третьим Шагом.
В центре внимания Третьего Шага – принятие решения. Идея принятия такого решения может раздражать нас, особенно если мы представим себе, на что именно мы должны решиться в этом шаге. Принимать решение, любое решение – это то, чем многие из нас давно уже не занимались. За нас все время кто-нибудь решал – наша наркомания, наши начальники, наша халатность в конце концов, потому что нам не нужна была ответственность за наши собственные решения. Если к этому мы добавим концепцию перепоручения нашей воли и нашей жизни чему-то, чего многие из нас в данный момент НЕ понимают, то многие из нас просто могут подумать, что все это не для нас, и начнут придумывать, как бы сократить или упростить работу над программой. Такие мысли опасны, ибо если мы сокращаем программу, то этим мы осложняем процесс нашего выздоровления.
Решение Третьего Шага может оказаться слишком сложной задачей, чтобы решить ее в один присест. Наши страхи на Третьем Шаге и обусловленные ими опасные мысли можно унять, разбив этот шаг на несколько маленьких отдельных ступенек. Третий Шаг – это просто еще один отрезок нашего пути к выздоровлению. Принятие решения Третьего Шага вовсе не означает, что мы должны внезапно и совершенно изменить все, что составляет наш образ жизни. Основательные изменения в нашей жизни произойдут постепенно, по мере нашей работы над выздоровлением, но все они требуют нашего участия. Мы не должны бояться, что этот шаг преподнесет нам что-то такое, к чему мы еще не готовы или что нам не понравится.
Следует подчеркнуть, что этот шаг предлагает нам «препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, доступного нашему пониманию». Эти слова особенно важны. На Третьем Шаге мы позволяем кому-то или чему-то заботиться о нас, а не контролировать нашу жизнь или управлять ею вместо нас. Этот шаг не предполагает, что мы станем бездумными роботами, не способными жить собственной жизнью, и не позволяет тем из нас, кто на такую безответственность рассчитывает, доставить себе это удовольствие. Нет, мы принимаем простое решение сменить наш курс, прекратить бунтовать против естественного и логичного хода событий в нашей жизни, прекратить мучить себя попытками заставить весь мир вертеться вокруг нас. Мы соглашаемся с тем, что Сила более могущественная, чем мы сами, будет заботиться о нашей воле и нашей жизни лучше, чем это делаем мы. Мы продолжаем духовный процесс выздоровления, начиная исследовать, что же именно слово «Бог» означает лично для нас.
На этом шаге каждый из нас должен будет определиться, что мы имеем в виду, думая о Боге. Наше понимание не должно быть абсолютным или целостным. Оно не обязано быть похожим ни на чье другое. Мы можем обнаружить, что мы точно знаем, что именно не может быть Богом для нас, и это нормально. Единственное, что обязательно – это начать наше исследование, которое по мере нашего выздоровления позволит нам углубить наше понимание. Наша концепция Бога будет развиваться по мере нашего развития, обусловленного нашим выздоровлением. Работа над Третьим Шагом поможет нам разобраться, что же именно действует на нас лучше всего.
Принятие решения
Как мы только что говорили, многие из нас могут лишиться покоя при одной только мысли о принятии серьезного решения. Мы можем почувствовать себя запуганными или потрясенными. Мы можем опасаться результатов или предполагаемого обязательства. Мы можем думать, что это должно произойти раз и навсегда, и бояться, что ошибемся или что у нас не будет возможности все переделать заново. Но именно принимать решение «препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, доступного нашему пониманию» – это то, что мы можем делать снова и снова, если надо – ежедневно. Действительно, лучше принимать это решение не торопясь и наверняка, иначе мы рискуем нашим выздоровлением из-за своей самоуверенности.
Естественно, что мы принимаем это решение и сердцем и душой. И хотя слово «решение» означает что-то, что происходит в основном в нашем уме, мы должны проделать определенную работу, чтобы выйти за пределы разумного понимания и сделать этот выбор душой.
1.     Почему принятие решения – самое важное в работе над этим шагом?
2.     Могу ли я принять такое решение только на сегодня? Есть ли у меня какие-то опасения и оговорки на этот счет? Какие именно?
Мы должны осознавать, что принимать решение и не выполнять его – это бессмыслица. Например, однажды утром мы решим пойти куда-нибудь, а потом сядем и не сойдем с места весь день. Такое поведение лишает смысла принятое нами раньше решение, и уже неважно, какая именно шальная мысль сбила нас с толку.
3.     Что именно я предпринял, чтобы следовать своему решению?
4.     Что именно в моей жизни мне будет трудно перепоручать? И почему все же очень важно это сделать?
Упрямство
Шаг Третий – критический, ибо мы так долго упрямились, лишая себя права сделать выбор или принять решение. Итак, что же такое упрямство? Иногда это абсолютный отказ и изоляция от наркотиков. Мы порываем с нашим затянувшимся отшельничеством и эгоцентризмом. Иногда упрямство заставляет нас действовать, исходя исключительно из собственных соображений. Мы игнорируем потребности и чувства других людей. Мы избегаем всех, кто хоть как-то посягает на наше право делать то, что нам вздумается. Мы похожи на ураган, проносящийся по жизни нашей семьи, наших друзей и вовсе незнакомых людей, и нас не волнует, какие разрушения останутся после нас. Если обстоятельства не очень благоприятны для нас, мы стараемся любой ценой их изменить, чтобы получить желаемое. Любой ценой мы стараемся настоять на своем. Мы настолько охвачены нашими агрессивными импульсами, что совершенно теряем совесть и контакт с Высшей Силой. Чтобы пройти этот шаг, каждый из нас должен понять, каким образом упрямство обуславливало наши поступки.
1.     Как именно проявлялось мое упрямство? Каковы были мои мотивы?
2.     Как мое упрямство сказывалось на моей жизни?
3.     Как мое упрямство сказывалось на других людях?
Признаться в упрямстве не означает отказаться от достижения целей или от изменений в нашей жизни и окружающем нас мире. Это не означает, что мы должны пассивно мириться с несправедливостью по отношению к себе или тем людям, за которых мы несем ответственность. Мы должны различать разрушительное упрямство и конструктивное действие.     
4.     Стремясь к своей цели, не могу ли я кому-нибудь навредить?
5.     Что именно из намеченного мной будет означать, что я покончу с чем-то, что отрицательно сказывается на мне лично и на других? Объяснить.
6.     Не придется ли мне пойти на компромисс с одним из моих принципов, чтобы достичь этой цели? (Например: Не придется ли мне лгать, предавать или быть жестоким?)
Если мы новички в программе и только-только приступили к Третьему Шагу, то наверное мы не будем спрашивать, что означает для нас воля Бога, потому что мы думаем, что именно этот шаг позволит нам самим разобраться. Пока, до Седьмого Шага, мы не концентрируем свое внимание на поисках определения воли нашей Высшей Силы, но мы начинаем процесс, который приведет нас к этой детали на Третьем Шаге.
Воля Бога для нас – это то, что мы постепенно будем познавать по мере работы над шагами. В этом отношении мы можем прийти к очень простому заключению о воле нашей Высшей Силы, которая будет делать нам добро в настоящее время. Это Высшая Сила заставляет нас оставаться чистыми. Это Высшая Сила велит нам испробовать все, что может помочь нам оставаться чистыми – посещать собрания и регулярно беседовать с нашим спонсором.
7.     Описать моменты, когда одной моей воли было недостаточно. (Например, я не смог приказать себе оставаться чистым.)
8.     В чем разница между моей волей и волей Бога?
На како-то стадии выздоровления мы можем обнаружить, что мы уклоняемся от попыток поставить нашу волю в ряд с волей Высшей Силы, касаясь темы упрямства. Это происходит так медленно и тонко, что нам это трудно заметить. Такое впечатление, что мы меньше всего защищены от упрямства в тот момент, когда наши дела идут хорошо. Мы пересекаем тонкую линию, которая разделяет простое и честное достижение целей от тонкого манипулирования и форсирования результатов. Мы замечаем, что слегка увлекаемся в споре, желая убедить кого-то в своей правоте. Мы ловим себя на том, что застреваем где-то чуть дольше того, чем надо бы. До нас вдруг доходит, что мы довольно давно не виделись со спонсором. Мы ощущаем тихий, почти подсознательный дискомфорт, который предупреждает нас об опасности медленного сползания с курса выздоровления – это если мы прислушаемся.
9.     Бавали ли в период моего выздоровления моменты, когда я ловил себя на том, что ко мне потихоньку возвращается моя воля и моя жизнь? Что именно сигнализировало мне об этом?
Бог, доступный нашему пониманию
Прежде чем мы углубимся в процесс препоручения нашей воли и нашей жизни заботе Бога, доступного нашему пониманию, мы должны потрудиться преодолеть любые негативные убеждения или предрассудки, которые мы можем связывать со словом «Бог».
1.     Слово «Бог» или сама концепция заставляют меня испытывать неловкость? В чем источник моего дискомфорта?
2.     Верил ли я когда-нибудь, что это Бог наказал меня и навлек на меня те ужасные события, которые случились? Что это были за события?
Наш Основной Текст предлагает нам самим решить, что мы будем понимать под нашей Высшей Силой, которая любит нас и заботится о нас и которая гораздо сильнее нас. Эти простые директивы могут заключать в себе столько толкований Бога, сколько есть наркоманов в нашем товариществе. Они не исключают ни одного толкования. Если в нашем понимании слово «Бог» означает силу программы, то эти директивы уместны. Если мы под словом «Бог» понимаем духовные принципы программы, то эти директивы тоже уместны. Если под словом «Бог» мы подразумеваем чью-то личную силу или наш контакт с ней, то и тут эти директивы уместны. Это естественно, что мы начинаем исследовать и развивать свое понимание. И в этом процессе помощь спонсора может оказаться неоценимой.
3.     Как я сегодня понимаю Силу более могущественную, чем я сам?
4.     Какова роль Высшей Силы в моей жизни?
Очень важно уяснить для себя, чем именно является для нас Высшая Сила, но еще важнее установить контакт с тем, что мы понимаем под нашей Силой. Мы можем по-разному делать это. Во-первых, нам надо как-то связаться с нашей Высшей Силой. Некоторые называют это молитвой, но можно назвать и по-другому. Эта связь не обязательно должна быть официальной или даже словесной.
Во-вторых, мы должны быть открыты для коммуникации со стороны нашей Высшей Силы. Это можно проявлять, обращая внимание на наше самочувствие, наши реакции, на происходящее внутри и вокруг нас. Или у нас можетбыть персональный подход в общении с Силой более могущественной, чем мы сами. Может быть, наша Высшая Сила подскажет или поможет нам увидеть, что именно и как можно сделать вместе с нашими товарищами из Анонимных Наркоманов.
В-третьих, мы должны сами себе позволить иметь чувства к Богу, доступному нашему пониманию. Мы можем сердиться. Мы можем любить. Мы можем бояться. Мы можем благодарить. Это нормально, когда мы всеми своими человеческими эмоциями делимся с нашей Высшей Смлой. Это позволяет нам почувствовать себя ближе к той Силе, на которую мы можем положиться, и помогает нам развить наше доверие к ней.
5.     Каким образом я общаюсь с моей Высшей Силой?
6.     Как моя Высшая Сила общается со мной?
7.     Какие чувства я испытываю к моей Высшей Силе?
Раз многие из нас уже какое-то время живут чистыми, мы можем заняться анализом нашего понимания Бога. Рост нашего понимания обусловлен нашим опытом. К нам приходит зрелое понимание того Бога, который дает нам мир и спокойствие. Мы доверяем нашей Высшей Силе и с оптимизмом смотрим на нашу жизнь. Мы начинаем чувствовать, что нашей жизни коснулось что-то, что находится выше нашего понимания, и от этого мы испытываем радость и благодарность.
Потом происходит нечто такое, что полностью изменяет наше представлвение о Высшей Силе, или вообще ставит под сомнение все ее существование. Это может быть смерть, несправедливость, утрата. Что бы это ни было, для нас это как обухом по голове. Мы просто не можем этого понять.
В такие моменты наша Высшая Сила нужна нам, как никогда, хотя инстинктивно мы можем и сопротивляться. Наше понимание Высшей Силы может драматично измениться. Но нам необходимо продолжать тянуться к нашей Высшей Силе, моля если не о понимании, то хотя бы о признании. Мы должны умолять дать нам силы, чтобы идти дальше. В конце концов мы восстановим наши взаимоотношения с Высшей Силой, хотя, может быть, и на другом уровне.
8.     Беспокоит ли меня тот факт, что мои представления о природе Высшей Силы изменяются? Описать.
9.     Моя согодняшняя концепция Высшей Силы еще действует? Насколько я позволю ей измениться?
По мере того, как наше понимание Высшей Силы будет расти и развиваться, мы будем замечать, что мы по-разному реагируем на события нашей жизни. Мы обнаружим, что в состоянии сами справиться с ситуациями, которые раньше вселили бы страх в наши сердца. Мы начнем справляться с нашими срывами. Мы сможем ообнаружить, что уже в состоянии остановиться и обдумать ситуацию, прежде чем начать действовать. Мы увидим, что становимся более спокойными, менее компульсивными, способными оценивать не только сиюминутные моменты.
Препоручение
Порядок нашей подготовки к препоручению нашей воли и нашей жизни заботе Бога, доступного нашему пониманию, имеет большое значение. Многие из нас согласны в общих чертах следовать тому порядку, который заложен в шаге: сначала мы препоручаем нашу волю, затем мы постепенно препоручаем нашу жизнь. Нам кажется, что нам проще понять деструктивную природу нашего упрямства и согласиться его признать; следовательно, это первое, что и нужно сделать. Труднее осознать необходимость препоручения нашей жизни и сам этот процесс.
Чтобы нам было удобно позволить нашей Высшей Силе курировать нашу жизнь, нам нужно развить некоторое доверие к ней. У нас может не быть сомнений относительно препоручения нашей наркомании, но нам не хочется оставаться под контролем до конца своей жизни. Мы можем доверить нашей Высшей Силе заботиться о том в нашей жизни, что касается наших рабочих, но не личных взаимоотношений. Мы можем доверить нашей Высшей Силе уход за нашими родителями, но не за детьми. Мы можем доверить нашей Высшей Силе нашу безопасность, но не деньги. Многие из нас не знают, где золотая середина. Мы думаем, что мы доверяем нашей Высшей Силе определенные сферы нашей жизни, но как только нам кажется, что дела идут не так, как должны бы, мы тут же берем контроль в свои руки. Нам необходимо проверить, насколько мы готовы препоручить себя.
1.     Что означает для меня «заботиться о ком-то»?
2.     Что означает для меня «препоручить мою волю и мою жизнь заботе Бога, доступного моему пониманию»?
3.     Как может измениться моя жизнь, если я приму решение препоручить свою жизнь заботе моей Высшей Силы?
4.     Как я позволяю моей Высшей Силе воздействовать на мою жизнь?
5.     Как моя Высшая Сила заботится о моей воле и моей      жизни?
6.     Были ли такие моменты, когда я был не в состоянии продолжать что-то делать и доверил Богу позаботиться о ситуации в целом? Описать.
7.     Были ли такие моменты, когда я был в состоянии продолжать что-то делать, но деверил исход Богу? Описать.
Для того, чтобы препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе нашей Высшей Силы, мы должны предпринять какие-то действия. Многие из нас считают, что для нас же лучше, если мы составим нечто вроде официальной декларации постоянного действия. Мы должны использовать следующую выдержку из основного Текста: «Возьми мою волю и мою жизнь. Укажи мне дорогу к выздоровлению. Скажи мне, как жить.» Для многих из нас кажется, что этим мы искажаем сущность Третьего Шага. Но кто нам не дает подыскать наши собственные слова или действовать менее официально. Многие из нас верят, что, воздерживаясь каждый день от употребления наркотиков или следуя советам нашего спонсора, мы тем самым практически реализуем наше решение препоручить нашу волю и нашу жизнь заботе нашей Высшей Силы.
8.     Какими действиями я «препоручаю»? Может быть, это какие-то слова, которые я произношу регулярно? Какие и менно?
Духовные принципы
Затрагивая духовные принципы, присущие Третьему Шагу, сначала мы остановимся на признании поражения и готовности. Потом мы проследим, как надежда трансформируется в веру и доверие. И наконец, мы увидим, как принцип препоручения согласуется с Третьим Шагом.
Мы думаем, соблюдать принцип признания поражения для нас просто, если все идет так, как нам хочется. Ну, а если дела идут неважно, то для нас же лучше уверовать в то, что мы под покровительством, которое требует от нас не более, чем “признать поражение”. Следовать принципу признания заботы Бога, доступного нашему пониманию и существующего в нашей душе, это естественно, даже если дела идут хорошо.
1.     Что я делаю, чтобы укрепиться в решении позволить моей Высшей Силе заботиться о моей воле и жизни?
2.     Каким образом Шаг Третий позволяет мне базироваться на признании поражения, которое я достиг в Первом и Втором Шагах?
Обычно мы предпочитаем враз, немедленно признать поражение. Готовность же часто приходит от отчаяния или когда изо всех сил стараешься обрести контроль. Мы сумеем следовать принципу готовности, даже если это нам принесет определенные страдания.
3.     Каким образом я до сих пор демонстрировал готовность в моем выздоровлении?
4.     С чем я борюсь в моем выздоровлении? Что, по моему мнению, мжет случиться, если я буду готов допустить выздоровление и до тех сфер моей жизни?
Духовный прогресс Третьего Шага – это трансформация надежды в веру, а веры – в доверие. К началу Третьего Шага мы приходим с чувством надежды, которая зародилась в нас на Втором Шаге. Надежда появляется, когда мы узнаём, что наша жизнь полна возможностей – твердой уверенности еще нет, просто первые намеки, предчувствия того, что нам и правда по плечу осуществить наши сокровенные желания. Давнишние сомнения исчезают, когда на смену надежде приходит вера. Вера побуждает нас к действию, и мы выполняем ту работу, какая, по словам тех, в кого мы верим, и нужна для достижения нами желаемого. Шаг Третий и вера наделяют нас способностью принять решение и воплотить его в жизнь. Доверие вступает после того, как поработала вера. Судя по всему, у нас большой прогресс в достижении наших целей – сейчас для нас очевидно, что мы можем определять (прокладывать) наш жизненный курс, предпринимая позитивные действия.
5.     Каким образом надежда, вера и доверие стали позитивными силами в моей жизни?
6.     Какие могут быть мои дальнейшие действия по пути следования принципам надежды, веры и доверия в моем выздоровлении?
7.     Чем я могу доказать, что я умею доверять в своем выздоровлении?
Принцип препоручения – это кульминация духовного процесса Третьего Шага. Вся суть этого шага в том, что мы принимаем решение «препоручать» (вверять себя) снова и снова, даже если нам кажется, что наше решение не дает положительного эффекта. Мы можем следовать духовному принципу препоручения, вновь и вновь подтверждая свое решение и предпринимая такие действия, которые придают нашему решению суть и смысл – ну например, пройти все остальные шаги.
8.     Что за последнее время я совершил такого, что могло бы подтвердить мое добровольное обязательство выздороветь и пройти всю программу? (например: Не поступил ли я на службу к Анонимным Наркоманам? Не согласился ли я быть спонсором для другого выздоравливающего наркомана? Продолжал ли я ходить на собрания, несмотря на то, что я о них думал? Продолжал ли я работать со своим спонсором даже после того, как он открыл передо мной не очень приятную правду и дал мне такие инструкции, каким мне следовать не хотелось? Последовал ли я этим инструкциям?)
 
 


[1] Режим доступа: www. press.try.md
[2] Кольцова О.В.Психология работы с наркозависимыми. – СПб.: Речь, 2007. – С. 65
[3] Вагнер Э. Ф, Улдрон К. Б. Алкогольная и наркотическая зависимость у подростков: пути преодоления: учеб. пособие; пер. с англ. А. В. Александровой; науч. ред.русского текста Н. А. Сирота, В. М. Ялтонский. – М.: Издательский центр «Академия», 2006. – С. 387
[4] доступа: www. narkozona.ru
[5] Змановская Е. В. Девиантология: Учеб. пособие для студентов высш. Учеб. заведений. – 2-е издание., испр. – М.: 2004. – С. 118
[6] К. В. Сельченок. Психология зависимости. Мн.: 2005. – с. 243.
[7] По кн.: Змановской Е. В. Девиантология. М.: 2004. – С. 120
[8] По кн.: Вагнера Э. Ф, Улдрона К. Б. Алкогольная и наркотическая зависимость у подростков: пути преодоления. – М.: 2006. – с. 414.
[9] Там же, с. 417.
[10] По кн.: К. В. Сельченок Психология зависимости. Мн.: 2005. – с. 252.
[11] Режим доступа: www.soul-image.ru
[12] Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. Начала христианской психологии. - М., 1995. - С.128
[13] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004 – С. 434.
[14] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004 – С. 434
[15] Куницына В. Н., Казаринова Н. В. Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб.: Питер, 2002. – С. 325
[16] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004 – С. 434.
[17] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004 – С. 435
[18] Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. Начала христианской психологии. - М., 1995. - С. 73
[19] Змановская Е. В. Девиантология: (Психология отклоняющегося поведения): Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – 2-е издание, – М., 2004. – С. 244
[20] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 260
[21] Иеромонах Анатолий (Берестов). «12 шагов» и ни одного в сторон Церкви. Сравнительный анализ методик реабилитации алко-и наркозависимых». Популярный журнал «НаркоНет». - 2008. - № 1 (43). – С. 52
[22] Режим доступа: www.wikipedia.org
[23] Грановская Р. М. Психология веры. - СПб., 2004 – С. 425.
[24] Клейберг Ю. А. Девиантное поведение в вопросах и ответах: учебное пособие для вузов. – М.: Московский психолого-социальный институт, 2006. – С. 140
[25] Там же, стр.142
[26] Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. Начала христианской психологии. - М., 1995. - С.132
[27] Режим доступа: www.religion.historic.ru
[28] Бруно М. Е. Алкоголизм. Терапия творческим самовыражением. – М., 2002. – С. 127.
[29] Кольцова О. В. Психология работы с наркозависимыми. – СПб.: Речь, 2007. С. 14
[30] Режим доступа: www.religio.ru
[31] Куницына В. Н., Казаринова Н. В. Погольша В. М. Межличностное общение. Учебник для вузов. СПб.: Питер, 2002. – С. 430.
[32] Режим доступа: religion.ng.ru
[33] Грановская Р. М. Психология веры. - Спб., 2004, - С. 427.
[34] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 260.
[35] Архиепископ Аверкий. Апокалипсис, или Откровение Святого Иоанна Богослова. М.: Оригинал, 1991, - С.11.
[36] Режим доступа: www.sunhome.ru
[37] Д – р Папюс (Жерар Анкос). Оккультизм: Первоначальные сведенья. – М.: Селена, 1994. – С.253
[38] Россохин А. В., Измагурова В. Л. Личность в измененных состояниях сознания в психоанализе и психотерапии. – М.: Смысл, 2004. – С. 427.
[39] В. Д. Москаленко. Зависимость: семейная болезнь – М.: ПЕРСЭ, 2002. – С. 35
[40] Платонов Ю. П. Социальная психология поведения. – СПб.: Питер, 2006. – С. 420
[41] Братусь Б. С., Босиков, В. Л., Воробьев С. Л. Начала христианской психологии. - М., 1995, - С.136
[42] Режим доступа: www.interfax-religion.ru
[43] Платонов Ю. П. Социальная психология поведения. – СПб.: Питер, 2006. – С. 334
[44] Там же. – С. 336
[45] Режим доступа: www.atheism.ru
[46] Режим доступа: www.psychology.ru
[47] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 262.
[48] Клейберг Ю. А. Девиантное поведение в вопросах и ответах: учебное пособие для вузов. – М.: Московский психолого-социальный институт, 2006. – С. 256
[49] Режим доступа: www.psychology.ru
[50] Платонов Ю. П. Социальная психология поведения. – СПб.: Питер, 2006. – С. 422
[51] Максимова Н. Ю. Психология профилактики алкоголизма и наркомании у несовершеннолетних: Учеб. пособие. – Ростов н/Д., 2000. – C. 298
[52] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 262.
[53] Россохин А. В., Измагурова В. Л. Личность в измененных состояниях сознания в психоанализе и психотерапии. – М.: Смысл, 2004. – С. 178
[54] Там же, С. 179
[55] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 263.
[56] Москаленко В. Д. Зависимость: семейная болезнь – М.: ПЕРСЭ, 2002. – С. 99
[57] Сельченок К. В. Психология зависимости. - Мн., 2005. – С. 266.
[58] Бруно М. Е. Алкоголизм. Терапия творческим самовыражением. – М., 2002. – С. 121
[59] Режим доступа: www.gumer.info
[60] Клейберг Ю. А. Девиантное поведение в вопросах и ответах: учебное пособие для вузов. – М.: Московский психолого-социальный институт, 2006. – С.142
[61] Елшанский С. П. Семантика внутреннего восприятия при зависимостях от психоактивных веществ (на модели опийной наркомании). – М.: Научный мир, 2004. – С. 300.
[62] Платонов Ю. П. Социальная психология поведения. – СПб.: Питер, 2006. – С. 401
[63] Сельченок К. В. Психология зависимости. Мн.: 2005. – с. 268.
[64] Там же. - С. 273
[65] Режим доступа: www.narcocenter.ru
[66] Вагнер Э. Ф, Улдрон К. Б. Алкогольная и наркотическая зависимость у подростков: пути преодоления. – М.: Издательский центр «Академия», 2006. – с. 387 - 388
[67] Цит. по статье Иеромонаха Анатолия (Берестова) «12 шагов» и ни одного в сторону Церкви. Сравнительный анализ методик реабилитации алко-и наркозависимых». Популярный журнала «НаркоНет» № 1 (43) 2008, С. - 57
Мишина Инна Вадимовна

Другие статьи раздела «Пресса»

Клиника глазами пациентов Читать все отзывы
  • Виталий г. Красноярск

    Мое знакомство с алкоголем началось в 16 лет, впервые употребив алкогольные напитки мои ощущения не доставили мне удовольствия. Потом с товарищами начал употреблять

    подробнее...
  • Андрей г. Барнаул

    Свой отзыв я хочу начать с рассказа о том, как развивалась моя болезнь..

    Слабоалкогольные напитки я попробовал в 13 лет. Мне понравилось. Мне понравилось

    подробнее...
  • Антон г. Братск

    За время моего пребывания в НВ центре многое изменилось. Я прошел пять месяцев закрытой реабилитации. Сейчас вспоминаю как меня принимали, отнеслись с пониманием,

    подробнее...
  • Алина г. Якутск

    Когда я впервые приехала в клинику, мне было все тут непонятно: и программа выздоровления, смехотерапия, медитация, обливания и т.д. Но все это приносит пользу моему

    подробнее...
  • Наталья г. Красноярск

    В тот момент, когда я перешагнула порог клиники «НВ-центр», у меня в душе была жуткая пустота, к жизни сплошное равнодушие, апатия, безразличие, и , самое страшное,

    подробнее...
  • Алексей Иркутск

    До начала лечения в клинике, я не имел представления о степени своего заболевания, не осознавал истинную природу моей зависимости. Но приступив в работе по

    подробнее...
  • Яна Кокшетау

    Когда я узнала, что мне нужно ехать на лечение в клинику, я была рада. Но мне было и немного страшно. Приехав в НВ-центр, мне все сразу понравилось, но меня

    подробнее...
  • Дмитрий г.Тюмень

    Меня зовут Дмитрий и я алкоголик. Впервые за много лет я могу сказать это с искренней надеждой на то, что смогу жить здоровой, счастливой и полноценной жизнью. 

    подробнее...
  • Дмитрий Екатеринбург

    В реабилитацию я ехать не хотел, хотя я сам просил родных меня отправить. Я думал, я попрошу, они решат, что я исправляюсь, снова начнут мне верить, и даже если и

    подробнее...
  • Александр, г. Владивосток

    Попав в реабилитацию, я понял, что жить трезвым намного интереснее, чем в употреблении. Когда я только приехал в центр 1 сентября 2016 года, я вообще не понимал, куда

    подробнее...
  • Александр г. Якутск

    Я прибыл в центр, находясь в очень плохом физическом, психическом и эмоциональном состоянии, я потерял веру в людей и надежду, что я способен жить счастливой жизнью,

    подробнее...
  • Сергей Юрга

    Когда я ехал в реабилитацию, я видел, что у меня есть проблема – это употребление, и мне нужно воздержаться от тяжелых наркотиков, а по выходу я смогу употреблять

    подробнее...
  • Дмитрий, г. Тюмень

    В принципе, я уже давно, а точнее последние лет пять понимал, что мне нужна помощь, что остановиться сам я не могу. Я стал продавать вещи из квартиры, зарабатывать

    подробнее...
  • Александр, г. Белгород

    Привет, Я Александр, алкоголик. На протяжении многих лет я употреблял алкоголь в очень больших количествах. Первый раз я выпил в 12 лет, это были единичные случаи.

    подробнее...
  • Александр, г. Южно-Сахаплинск

    В употреблении, я переживал чувства боли, одиночества, изолировался от общества. Я пытался заменить один наркотик другими видами наркотиков, алкоголем, но я понял,

    подробнее...
  • Александр Томск

    Начну с того, что в реабилитацию я попал по решению родителей, моего мнения никто не спрашивал. Из-за этого на первых порах я не имел намерения выздоравливать, хотя

    подробнее...