Томск, ул. Пролетарская, 57

Время работы: 8:00–17:00

15. Глава 14

Глава 14

Уходит любовь... Но если любовь ниспослана Богом, ей не страшны ни горы, ни реки, ни обрывы: все равно забрезжит в темноте путе¬водный лучик.
Роберт Пенн Уоррен
14
Оставив в стороне профессиональные медицинские проб¬лемы, я хочу спросить: знаете ли вы, что алкоголизм мо¬жет поразить каждого? И что доктора, юристы и священ¬ники заболевают так же, как и все другие? Все они про¬фессионально должны заботиться о людях, они пытаются спасать людей и берут на себя много человеческих стра¬даний.
Некоторым из них работать крайне тяжело, они про¬водят ужасные часы, будучи лишь обычными людьми, под¬верженными ошибкам, но мы приписываем им сверхъес¬тественные силы. Мы обращаемся к ним, требуя того, чего они не могут дать. Но кто же позаботится о тех, кто дол¬жен заботиться о других? И почему же они не обраща¬ются к Богу? По некоторым причинам это то, что достав¬ляет неудобства многим современным людям.
Относительно безопасно, без душевных затрат, можно обсуждать психологию наркоманов, поражение мозга, на¬следственные аберрации, но нельзя лечить плоть, не счи¬таясь с душой. А она сама, будучи больной, часто и не желает, чтобы с ней считались. Многие наркоманы смот¬рят на химические препараты как на своего бога. Им не надо другой помощи, как только от бармена, уличного торговца наркотиками или... врача.
Ральф Уайт, артист и выздоравливающий алкоголик, рассказал историю, которая подтверждает это. К священ¬нику обратился мужчина, кажется с Аляски. Насколько я знаю, встреча произошла в баре. Во всяком случае, че¬ловек подошел к священнику и сказал: «Отец мой, мне тяжело говорить вам об этом, но я потерял веру в Бога и в силу молитвы».— «Почему же, сын мой?»— вежливо спросил священник. Мужчина объяснил. Месяца два тому назад он охотился в аляскинской тундре и отстал от своих товарищей. Положение было ужасным, он был совершенно один. «Я боялся замерзнуть. И я молился и молился, что¬бы Бог спас меня, но бесполезно». Священник был удив¬лен: «Но вы же здесь сами рассказываете эту историю. Значит, вы спаслись».— «О да,— ответил этот человек,— я спасся, но Бог здесь ни при чем. Меня подобрали эс¬кимосы».
Миллионы считают, что их спасают какие-нибудь эски¬мосы, и не видят тут руки Божьей.
Это ничуть не означает, что я против любой земной помощи, которую мы только можем получить. Некоторые люди, возможно, находят выздоровление, обращаясь в церковь, синагогу, мечеть. Но алкоголизм это болезнь как рак или артрит, и я уверена, что одни молитвы не могут помочь излечить такие болезни. (Джек Бенни однажды произносил речь по поводу присуждения ему премии: «Я не заслужил эту премию,— сказал он,— но у меня артрит, и я его тоже не заслужил».) Все же я думаю, если молит¬вы и не предотвратят наших несчастий, они помогут нам их перенести.
Мэри Белл говорит, что Бог очень жесток с нами: «Он дает нам свободу воли, а потом наблюдает, что же мы бу¬дем делать. Сотни раз мы губим себя, а он смотрит и по¬зволяет это. Но если мы обратимся к нему и скажем: «Ну, помоги же мне!», он поможет».
Я лично убедилась в этом. Когда меня госпитализи¬ровали по поводу рака молочной железы, я думаю, это был как раз тот случай, в котором мне помог только Бог. Благодаря обращению к Богу я смогла перенести это. Тогда я еще не знала, что я алкоголик, и вообще ничего не слышала об этом. Тогда мне удалось снять напряже¬ние, мой мозг и тело расслабились, было ощущение, что с меня сняли груз и вокруг стало светло. Бог был в моей жизни, он заботился обо мне, и все должно было быть в порядке. Теперь моя вера в Бога так укрепилась, что, по существу, ни разу не пошатнулась с тех пор.
Для меня принять Высшую Силу было легче, чем для многих алкоголиков. Религия была всегда частью моей жизни. Для людей, которые поступают на лечение, не же¬лая никакого участия Бога, это может быть труднее. По¬тому что почти все лечебные программы основаны на «две¬надцати шагах» «Анонимных алкоголиков», имеющих духовный базис. Первый шаг просто требует, чтобы мы при¬знали свое бессилие перед алкоголем, признали, что мы потеряли контроль над собой. Второй шаг гласит, что мы пришли к убеждению: сила более могущественная, чем наша собственная, могла бы вернуть нам здравомыслие. А третий шаг гласит, что мы приняли решение препо¬ручить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы его по¬нимаем.
В мире, где господствует наука и голый факт, эти шаги могут оказаться непреодолимым препятствием для атеистов и агностиков, даже несмотря на фразу «как мы его по¬нимаем», они вызывают массу кривотолков. Так, в одной книге, изданной «Анонимными алкоголиками», говорит¬ся: «Некоторые из нас не хотели бы верить в Бога, другие не могут, и всё же остальные, которые полагают, что Бог существует, не надеются, что он каким-то образом может совершить это чудо (чудо избавления от нашей навязчи¬вой идеи и дарования нам трезвости)».
Но больные должны признать, что они не поступили бы на лечение, если бы могли сами поправиться, что им необходима помощь. И они в состоянии просить о помо¬щи персонал Центра — таким образом, они уже начали обращать свою жизнь и свою волю к кому-то или к чему-то вне себя. Но многим еще нужно сделать гигантский прыжок от консультанта к Богу.
Однако «Бог, как мы его понимаем» — это фраза, со¬держащая большой диапазон терпимости. Она означает, что вы можете выбирать в качестве вашей Высшей Силы все, что дает вам ощущение комфорта — горы, реку, скалу, даже вашу терапевтическую группу, единый дух группы. Преодоление пути духовно — и неважно, какой дорогой вы идете! Мюриел Зинк, например, собирается в Россию с группой выздоравливающих алкоголиков, и они планируют провести там собрания, чтобы поделиться опытом своего вы¬здоровления.
Мюриел Зинк: Мы собираемся в Россию с разреше¬ния Министерства здравоохранения, и мы должны быть очень осторожны, потому что мы будем там не для того, чтобы обратить в свою веру. Мы не будем говорить там: «Вот вам катехизис и вот путь, по которому вы должны идти». Мы поедем туда, чтобы поделиться тем, что мы сами пережили. Лечение можно приспособить в зависи¬мости  от обстоятельств.  Американские индейцы,  напри- мер, используют концепцию Великого Духа и создали пре¬красную программу, которую они развили в соответствии со своими нуждами. Я думаю, в России мы можем тер¬мин «Высшая Сила» сделать приемлемым, если вложим в него смысл взаимопонимания в коллективе. Я бы хотела лишь провести как неизменную идею о том, что алкоголизм это болезнь и мы не знали, что больны, пока он почти не угробил нас, и мы можем поделиться своим опытом вы¬здоровления и нашей уверенностью и надеждой с ними. Не имеет значения, что они русские, а я американка шотландского происхождения, но имеет значение то, что я алкоголик и я погибала.
Моя учительница Мэри Белл тоже говорит, что поги¬бала не потому, что Бог оставил ее, а потому, как она ду¬мает, что в своем пьянстве оставила Бога.
Мэри Белл Шарбатт: Знаете, сначала идет духовность. Вы оставляете Бога, потому что думаете, что у вас теперь не будет пережитков и что вы все равно будете вести себя хорошо. Но все это происходит потому, что вы начали пить. И постепенно вы отходите от церкви, перестаете мо¬литься или вы продолжаете совершать обряды, но появля¬ется неясное внутреннее беспокойство, которое шепчет, что чего-то не хватает, что-то ушло.
Алкоголизм — это болезнь, изменяющая личность, она превращает вас в совершенно другого человека.
Духовной победой в период выздоровления является то, что женщина начинает более откровенно делиться мыслями с другими женщинами, и это вселяет в нас му¬жество. У меня ощущение, что большинство женщин из¬бегают друг друга, так как они оберегают показную сто¬рону дела. Все меняется, когда они достаточно сильно страдают, снимается эта защита, эта стена. Вы смотрите на другую женщину и обнаруживаете, что вы избегали об¬щения со своими подругами.
Я привыкла думать, что мне надо было родиться муж¬чиной, я не любила женщин, я им не доверяла. Жен¬щины-алкоголики становятся друзьями, как стали друзьями Бетти и я. Мы не предъявляем друг другу претензий, мы принимаем друг друга такими, какие мы есть сегодня, зная, что каждая из нас должна еще многому научиться и многое постичь. Я потеряла правильный путь много лет тому назад. Мы теряем свой путь из-за необдуманности. Мы имели много удовольствий и развлечений, а затем испытали много бо¬ли и стыда. Много страданий и на пути к трезвости, нам приходится менять склад ума. Сначала наступает физи¬ческое выздоровление, а потом мы начинаем оздоров¬лять наши радости, наше веселье и испытывать удоволь¬ствие от того, что не надо больше притворяться. А потом мы начинаем обретать свою душу.
Мы беспрекословно следуем на нашем пути назад к семье, к вере, к Богу, как мы его понимаем. И беспреко¬словность — это обязательное условие процесса. Мы не можем больше контролировать себя, мы должны верить.
Эта вера обязательно связана с какой-то формальной религией, она связана с духовной программой. Люди, кото¬рые начинали движение «Анонимных алкоголиков», знали это. Билл Уилсон, один из основателей движения «АА», уперся в эти догмы, когда первый раз пытался стать трез¬венником. Он был помещен в санаторий Карла Юнга за границей почти на год, а через две недели после выписки напился снова. Он вернулся к Юнгу, который сказал: «Я думаю, вы безнадежны. Если не совершите какой-то духовный переворот, вы обречены на гибель».
Билл вернулся домой, вступил в оксфордскую группу в Нью-Йорке, которая занималась, как они это называли, «агрессивным евангелизмом», и, убедившись, что эта рели¬гия слишком деспотична, запил снова.
В 1940 году, уже после того, как было основано дви¬жение «Анонимных алкоголиков», Билл объяснил, почему он оставил оксфордскую группу. Он считал, что их жаж¬да личной популярности опасна для выздоравливающих алкоголиков, и, несмотря на то что ему очень нравились их «четыре абсолюта» (абсолюты честности, воздержанности, самоотречения и любви), он считал, что должна прояв¬ляться большая терпимость. «Мы никогда никому не мо¬жем сказать или намекнуть,— писал он,— что человек до¬лжен согласиться с нашими положениями или быть изгнан из общества. Атеист может присутствовать на собраниях «Анонимных алкоголиков», отрицая Бога, все же сообщая при этом, как он предполагает получить помощь другим образом».
В Центре Бетти Форд есть люди, которые говорят, что они   не   понимают  духовную   часть   программы   лечения. Я уверена, среди «Анонимных алкоголиков» тоже есть та¬кие люди, но это чувство постепенно ослабевает, по мере того как мы освобождаемся от паутины алкоголизма. Очень трудно сказать даже самому себе, не говоря уже о Боге, об ошибках, которые мы совершили. Очень трудно исправлять свои ошибки по отношению к тем, кого мы обидели. Нужно быть очень осторожным, чтобы не причи¬нить им еще большую боль, когда вы пытаетесь извинить¬ся. Вы не можете сказать: «С тех пор как я решила исправить все свои прегрешения, мне лучше сказать честно, что я переспала пару раз с твоим дружком, когда ты уезжала из города. Я очень сожалею об этом и больше не буду так делать».
Я долго пыталась извиняться перед своей семьей, гово¬ря о том, что не понимаю, как такой интеллигентный чело¬век, как я, мог оказаться в таком полном провале и непри¬ятном положении. И ставила их в такое же положение, по¬тому что эти разговоры их смущали. Я все еще была под сильным впечатлением всего, что произошло со мной, и продолжала делать ошибки. Я должна была научиться прощать себя, если хотела, чтобы они простили меня. А я не могла простить себя до тех пор, пока не смогла пове¬рить, что Бог простил меня. Молитва Господу гласит: «Прости нам наши прегрешения, как мы прощаем тех, кто грешит против нас...» Это и есть начало.
Но все же было очень трудно отказаться от полного «я» и работать по программе: «Это твоя воля, моей воли здесь нет». У меня были также недоразумения с молитвой, в которой говорится, что мы должны благословлять Бога за все, что есть в нас и хорошего и плохого. Когда я впер¬вые услышала это, я не благословляла все. Предать себя силе более могущественной, чем ты сам,— пожалуйста! Но почему благословлять за плохое? Для меня было тяжело думать, что плохая часть моего существа была тоже запро¬граммирована, что Бог не предполагал сделать меня безуп¬речной или святой.
Мне нужно было многому научиться. И много людей помогало мне в этом. Каждый время от времени оступает¬ся, но в моем случае это произошло не из-за недостатка благих порывов. В моем понимании Бог хочет, чтобы я прямо смотрела в лицо фактам, была честной, твердо при¬держивалась своих убеждений, не навязывая их никому другому.
Долго я не могла смотреть прямо на вещи, я так вини¬ла себя, так была убита тем, что причинила себе, своей семье, своему телу, мозгу, тем, как я опустошала себя ду¬ховно и эмоционально. Я всегда испытывала веру в Бога, но я ожидала, что и он сделает для меня все.
В период моего раннего выздоровления помню, как Круз, рассказывая о себе, говорил: «Я должен был в конце концов понять, что нельзя позволять сосредоточиваться только на своих проблемах. Для меня наступило время по¬вернуться к другим людям и к их нуждам».
Это урок, который должен усвоить каждый выздорав¬ливающий алкоголик. Когда вы обнаруживаете, что появ¬ляется чувство жалости к себе, нужно срочно заняться де¬лом и начать кому-нибудь помогать. Вскоре ваши чувство жалости к себе и чувство самоконцентрации исчезнут и вы почувствуете себя более здоровыми. Я знаю, как это дей¬ствует на меня. Хотя и в этом направлении тоже есть ло¬вушки. Вы ведь не можете помочь всему свету. Как-то я оказалась чрезмерно вовлеченной в консультантскую работу, до тех пор пока не поняла, что не была к этому по¬лностью готова. Наконец я смогла освободиться. Я ска¬зала своей подруге, что люблю ее, но не могу заботить¬ся о ней и, если она хочет пить, она может продолжать пить. Я не могу превратить кого-то в трезвого человека. Все, что я могу, это поделиться своим опытом, и, если кто-то хочет его использовать, это прекрасно.
Границы выздоровления очертить нелегко. Конечно, не может быть выздоровления без отказа от выпивки. Вы до¬лжны прекратить пить и принимать наркотики, прежде чем сможете попытаться полностью переделать свою жизнь. Только позднее начинается духовное возрождение, и оно происходит медленно. Вы перерождаетесь. Начинаете обнаруживать, что вы не совсем центр вселенной, не обла¬даете самым лучшим самоконтролем и не самая великая личность. Я прошла через все это, чтобы смириться с фак¬том, что я алкоголик, что моя жизнь становится неуправ¬ляемой. Я согласилась с тем, что не могу себя контролиро¬вать, и поручила свою жизнь силе более могущественной, чем я, которая могла бы повести меня к выздоровлению.
Я поняла при выздоровлении, что мы должны пытаться любить без эгоизма, ничего не ожидая за свою любовь. Мне никогда это не удавалось, но люди могут меняться. Сьюзен говорила, что Чак и я не были изначально дружны, нас не тянуло друг к другу. Но так как он был дорог Сьюзен, я люблю его, и теперь мы друзья.
Я знаю, это звучит почти простодушно, но большинство правдивых вещей просты. Когда по просьбе алкоголиков я даю автографы на книгах, я пишу: «Трезвость — это ра¬дость».
Никто не выздоравливает за два дня, и во время лече¬ния мы не требуем, чтобы больной стал верить, но мы про¬сим его быть с открытым сердцем. Много есть путей к вере.
Время от времени человек, который поступает на лече¬ние, поверяет свою историю Леонарду и мне. Мы не счита¬ем, что это' доверие к нам. Мы понимаем, что это Бог дей¬ствует через нас. Одно должно быть безусловным — никто не может поступить на лечение только для того, чтобы сделать приятное жене, или детям, или Леонарду, или мне. Если алкоголик хочет быть трезвенником, он должен сам внутренне быть готовым к этому. Леонард и я можем иногда найти слова, найти фразы, которые нужны боль¬ным, хотят или не хотят они их слышать. И Бог дает нам силу переносить злость людей, когда мы говорим им прав¬ду в глаза. Это трудная любовь.
В начале моего выздоровления я читала все, что могла найти, об алкоголизме и его лечении. Я читала беллетри¬стику и статистику. Я читала и то, что заставляло меня ду¬мать, и то, что меня злило. Один друг познакомил меня с собранием «Великие тексты Библии», где отметил, что чи¬тать, относящееся к алкоголизму. Я нашла главу 32, стих 23: «Будьте уверены: ваш грех обнаружится». И затем это разворачивается в длинные размышления о том, что грех пьянства влечет за собой неизбежное наказание. «Грех смотрит своими налитыми кровью глазами и хватает ваши руки до тех пор, пока они не начнут трястись, как в пара¬личе». Этот трактат был написан в начале 1900-х годов, когда еще не знали, что алкоголизм это болезнь, а не грех. Сегодня мы думаем, что грех не причастен к этой болезни.
Я пришла к выводу, что трезвость сопровождается уравновешенностью, а уравновешенность сопровождается душевным покоем. Иногда я теряю уравновешенность. Это обычно происходит, когда я пренебрегаю своей духовной программой. Тогда возвращаются все хронические симпто¬мы моей болезни — зависть, упрямство, жалость к себе, злоба. Как большинство алкоголиков, я плохо регулирую возникающую во мне злобу. Но пытаюсь справиться с этим, излагая события письменно, и когда они появляются на бумаге, я начинаю понимать, как глупо я разрешаю злобе разрушать свою жизнь. И это понимание позволяет мне остывать. Я глубоко верю в то, что Бог никогда не да¬ет нам больше, чем мы можем удержать. Но я так же верю, что он ждет от нас действий, мы не можем только удобно расположиться и ждать манны небесной.
Все женщины, которые приходили в Лонг-Бич, чтобы помочь мне, надписывали книги, которые приносили. Одна из них написала: «Пусть Он укроет тебя своей дланью». Я думаю, Он это делает.

←предыдущая страница содержание следующая страница→